Цитаты из книги Дожить до рассвета

Теперь я понимаю: он вовсе не был кремневым, каким старался казаться, потому что всегда приспосабливался.

Глядя на них, я слушаю быстро удаляющиеся солдатские шаги и думаю: этим ребятам принадлежит будущее, и в том их преимущество.
Пусть же они будут счастливее нас.

Вечно молодые и неженатые, молчаливо спят они в тысячах братских могил на широких просторах от Волги до Эльбы. И неизбывная тоска тлеет в изнуренных неженскими заботами, до времени постаревших глазах их бывших подруг.

Он смекнул вовремя. Там он был образцовый особист. Тут будет образцовый пленный.

Все, оказывается, можно пережить, если у тебя есть друг, с которым многое делится пополам.

Видно, действительно на войне, как и в жизни, последовательно чередуются разные полосы: светлую сменяет черная и наоборот.

Какой удивительной силой обладает утро! Восходит солнце, и все на душе просветляется. Куда только деваются ночные терзания; утром все видится намного проще и легче, чем представлялось ночью. Огромным зарядом бодрости утро преображает человека. Правда, в войну все было иначе. Утро и день редко приносили радость солдату.

Война – не мать родная. Там твердая рука нужна. На смерть никому не хочется идти.

Ясное дело, не первый раз – каждый день вот так навсегда уходят люди. Друзья, малознакомые и вовсе не знакомые. Уходят, чем-то задев душу и оставив в ней свой не всегда понятный нам след. Многие больше не возвращаются в нашу жизнь, и среди них – славные, так себе, а то и плохие. И нам невдомек порой, что все они известным образом формируют нас, нередко вопреки нашей воле лепят наши характеры, наши человеческие качества.

Среди людей всегда веселее, не так донимают мысли.

Бывает, что наглость парализует.

Там, у стэпе за Кіраваградам, наступаюць, акружаюць, адбіваюць атакі, вызваляюць сёлы і станцыі, а мы тут – суцэльная канцэнтрацыя болю. Як толькі дагэтуль не дадумаліся выкарыстоўваць яго энергію, акумуіраваць, кансерваваць, ператвараць у іншыя віды? Колькі яе, нечалавечай і пакутнай, прападае бясследна ў гэтай вайне! На жаль, цяпер, як і тысячы год на зямлі, пакуты – асабістая справа кожнага, бескарысная трата вялізных людскіх намаганняў. 

Дзіва, якія мы розныя людзі! Афіцэры адной арміі. Грамадзяне адной краіны. Чорт яго ведае, чаму так? Чаму суседства вось гэтага лакеяватага немца мне лягчэй стрываць, чым яго?

— Я табе скажу з уласнага вопыту. На вайне — там быў парадак, дзе салдаты баяліся камандзіра болей, чым немца, — шматзначна паведамляе ён і далонню рубам б’е па стале. — У такога камандзіра ўсё: і задача выканана і грудзі ў ордэнах. — А людзі?

«– Герой! – Чего? – не понимает парень. – Говорю, герой! –» «кричу я сквозь грохот разрывов. – Конечно, злой! Потому, что безобразие! Безобразие – это факт. Отбили половину Украины, прорвали фронт, окружили Кировоград. А тут вот заминка – гоняют, как зайцев по степи.»

Каб піць за здароў'е, трэба яго мець.

Гэта толькі здаецца так, што новыя горш за старых, проста яны невядомыя.

Ты - самая большая моя боль в жизни. Ты - незаживающая моя рана. Другие уже все зарубцевались, а ты кровоточишь и болишь, видно, потому, что ты - рана в сердце.

Должно быть, для них самое яркое олицетворение войны - вот этот салют. Книжки о ней - скука. История - тоже. Но салют - это зрелище, и они его обожают.

Ведаеце, мы былі абдзелены ў нашым жыцці дабрынёй, можа быць, таму так даражылі яе малою рэштай, якая нам дасталася. І якой мы стараліся надзяляць іншых.