Отзывы о книге Schall und Wahn

Для тех, кто хочет прикоснуться к такому интересному образцу литературного жанра, как южная готика, просто необходимо ознакомиться с Фолкнером. Стоит отметить, что Шум и ярость – это одно из краеугольных камней творчества писателя, которое, в дальнейшем, определит каноны жанра, но произведение является довольно сложным для восприятия, тут не поспоришь. Основная сюжетная линия книги такова, - речь идет об упадке аристократического семейства Компсонов, причем этот упадок коснулся не только финансового положения, но в большей деградации личности каждого из члена семейства. Глава семейства – алкоголик, мать – ипохондрик, Кэдди – распутница, Джейсон – расчетливый подлец, Бенджи – олигофрен, Квентин – истерик-интроверт, утопивший все надежды семьи вместе с собой в водах Миссисипи. Единственная, кто должна была продолжить ветвь семьи, Квентина, дочь Кэдди, пошла по стопам матери, обокрав дядю Джейсона (и надо сказать, справедливо) сбежала с провинциальным актером. Шум и ярость в чем-то является новаторским произведением, хотя поток сознания на тот момент вовсе не являлся открытием. Тем не менее, Фолкнер пошел по этому пути, и с честью дошел до конца. Мир через призму сознания отсталого Бенджи ярок, он словно tabula rasa представляет взгляду читателя не отягощенное критикой и суждением созерцание жизни семейства Компсонов. По сути, и в 33 года, и в 6 лет в Бенджи живет маленький ребенок, имеющий привязанность к сестре Кэдди (единственной, кто его любит). Остальные воспринимают его как обузу и позор семьи. Бенджи – это пожалуй первое свидетельство упадка и разложение некогда могучей семьи Компсонов. Вторая веха – это повествование от лица Квентина Компсона. Здесь уже автор очень ярко расписывает эмоции душевного мира молодого человека, страдающего от гнета разложения окружающего мира. Он видит распущенность своей сестры Кэдди, любя ее, видит как несовершенен и жесток мир. Глубокие воды его скрытых эмоций пульсируют яростной энергией, и все заканчивается тем, что Квентин топится в водоеме. Это глубоко символичная смерть главного героя, описанная автором. По мне, Квентин самый противоречивый персонаж в книге, но не вызывающий антипатии. Третья линия, - это линия Джейсона Компсона, любимчика матери, пожалуй, наиболее отрицательный персонаж книги, по моему мнению. Хитрый, чрезвычайно практичный тип, приобретающий отталкивающие черты под пером Фолкнера, является некоторым переходным звеном от Свидригайлова к Иудушке Головлеву. Вообще, это довольно жизненный персонаж, обкрадывающий своих родственников и играющий на бирже, заодно придумывающий оправдание своему поведению на все случаи жизни. Ну и наконец линия Дилси, негритянской прислуги, на которой и держится этот дом, и которую не ставят ни во что. Роман Фолкнера достаточно глубок и разнообразен, в нем много аллюзий на библейские темы, на его произведение чувствуется влияние русских классиков. Несомненно, это так книга, к которой следует вернуться.

"Шум и ярость" — книга трудная. При первом прочтении она требует от читателя колоссальных усилий. Зато те, кто доберется до финала, получат очень щедрую награду. Я, например, минимум полчаса сидел потрясенный и задавал себе только один вопрос: "почему я не прочитал это раньше?" Ну, а потом немедленно принялся читать "Шум и ярость" сначала. Книга описывает четыре дня из жизни американской семьи. Один день относится к 1910-му году, три — к 1928-му. Эта семья — южане (что подразумевает определенный кодекс поведения и определенные отношения с потомками рабов, которые живут при семье). Вот главные герои книги: пьяница-отец, он же — доморощенный философ, который близок лишь с двумя своими детьми из трех, а именно — с братом и сестрой, которые влюблены друг в друга, знают об этом, но вслух, разумеется, это не обсуждают; гордая, но бедная мать — ханжа, которая близка с другим сыном, расчетливым, изворотливым и холодным; внучка от той дочери, которая была влюблена в брата; умалишённый сын, душевная болезнь которого безнадежна, но которого из милосердия не отправляют в казенный приют. Впрочем, перечень действующих лиц вы вычислите только к концу книги. Ведь в первой части (7-е апреля 1928 года) повествование ведется от лица умалишенного героя. Это поток сознания, в котором смешаны события, происходящие в указанный день, и происходившие много лет назад. Первую часть надо просто читать, не раздражаясь от того, что автор не объясняет вам, кто есть кто; зато автор дает возможность увидеть мир глазами идиота. Вторая часть (2-е июня 1910 года) рассказана от лица брата, влюбленного в сестру, которая в эти дни выходит замуж за человека, который кажется влюбленному брату негодяем. Вторая часть изложена в той же манере — поток сознания. Но в ходе чтения вдруг неожиданно связываешь какие-то детали из первой части с тем, о чем говорится во второй, и оттого, что вы сами это поняли, эффект вовлечённости и сопереживания возрастает многократно. Фолкнер вместо привычного нарратива (автор все знает и постоянно дает читателю подсказки, облегчая восприятие текста) использует технику повествования, максимально приближенную к нашему повседневному опыту. Мы как бы попадаем в незнакомый коллектив, в незнакомую компанию и начинаем наблюдать. Мы слышим обрывки разговоров, мы сопоставляем их с услышанным ранее, и постепенно у нас складывается, во-первых, некое более или менее цельное представление о происходящих (происходивших) событиях, а во-вторых и в главных — представление о людях, за которыми мы наблюдаем. На мой взгляд, именно этот прием позволяет автору воздействовать на читателя куда сильнее, чем это делают писатели, использующие многословные описания, пояснения и прочие костыли для ленивых читателей. Третья часть (6-е апреля 1928 года) — рассказ сына, который близок матери (неприятного; хотя Фолкнер только в одном месте позволяет себе дать авторскую оценку и употребляет совершенно четкие эпитеты, характеризующие мать и этого сына; это происходит в четвертой части; впрочем, поступки сына в третьей части говорят сами за себя; но, тем не менее, в третьей части Фолкнер не отказывается от своей гуманистической концепции, согласно которой все люди на Земле — "несчастные сукины дети"). Четвертая часть (8-е апреля 1928 года) — традиционное авторское повествование. Кульминация книги — одностраничная таблица, где приведена хронология описываемых событий. У тебя есть все ключи, ты держишь их в голове, но ты еще не вставил их в замки. И когда ты пробегаешь взглядом по этой небольшой таблице, её графы вдруг оживают, там разыгрываются ярчайшие сцены и появляются герои из плоти и крови. Ты с какой-то огромной скоростью, но при этом с полной осознанностью и ясностью проживаешь жизни всех членов семьи Компсонов. Совет для тех, кто еще не читал «Шум и ярость»: не заглядывайте в таблицу по ходу чтения. Такое подглядывание может лишить вас очень большого удовольствия. Оно сильно смажет эффект, который таблица производит в случае ее чтения после основного текста.

Завтра, завтра и снова завтра- Так мелкими шажками дни бредут, Пока не протрубит последний звук времен. А все наши вчера лишь освещают дуракам Путь к пыльной смерти. Догорай, короткая свеча! Жизнь - это тень ходячая, жалкий актер, Который только час паясничает на сцене, Чтобы потом исчезнуть без следа; это рассказ Рассказанный кретином, полный шума и ярости, Но ничего не значащий.

Акт V , сц V

Это мастерски написанный фундаментальный труд весьма ветеевато-поэтически-образным способом связан во многом с "Гамлетом", фрагментами - с Джойсом, Библией и разнообразными потоками сознания Великого Фолкнера. Автор предлагает несколько вариантов потока сознания. Детский, который уже будучи взрослым человеком может быть только умственно-отсталым сознанием ( Бенджи), подростковым ( Квентин ) и на мой взгляд Кэдди ( хотя она во многом переросла свой возраст и позор природной смелостью и силой духа) и наконец самый близкий для любого современного читателя прагматик и ненавистник Джейсон - взрослый, впринципе состоявшийся человек, который всем своим существом показывает всю несовершенность своего человеческого существа и бренного тела.

Хронология романа сама по себе, как впрочем и всегда у Фолкнера, неимоверно запутана. Кубик - рубик довольно сильно закручен и только дойдя до конца книги и прочитав комментарии в финале можно до конца разобраться в этом удивительном мире Уильяма Фолкнера.

Я был несколько поражен, что впоследствии был максимально близок к более менее адекватному восприятию данного текста. Этот крик и эта боль вечно нестареющего младенца, смелость Кэдди в ручье и на лестнице пред похоронами, окутывающая повествование в бесконечный символизм Звука и Ярости окружающей жизни. Тут важно всё, и Ластер в финале на козлах, и Джейсон преследующий "Форд", в котором укрывается Квентина с артистом в вечно красном галстуке, и тема белых и черных

Только белый может быть таким безмозглым, чтобы портить себе кровь из-за дряной девчонки"

Все в этом романе пропитано связывающим все потоки ручья символизмом...

Проблемы родителей и детей, обретающие яркие шумно-кричящие краски благодаря религиозности и мотивам Шекспира и Древнего Рима оборачивают простую жизненную историю в непревзойденно-поэтический миф. Видимо, другой его ранее мною прочитанный роман "Притча", написанный в схожем стиле, тоже миф, но только военный. Подобный символизм черезвычайно характерен для творчества Фолкнера.

"Отец говорит: человек - это совокупность его бед. Приходит день - и думаешь, что беды уже устали стрясаться, но тут-то, говорит отец, бедой становится само время. Чайка, подвешенная на невидимой проволоке и влекомая через пространство. Символ тщеты своей уносишь в вечность. Там крылья отрастут, говорит отец, да только арфисты из нас плохие."

Безусловно каждая цитата является отдельным ключом к разгадке истории Фолкнера.

" Слабое здоровье - первопричина жизни." " Победа - иллюзия философов и дураков." " Человек - это совокупность его бед." "Человек - это сумма климатов, в которых приходилось ему жить." " Человек - сумма того и сего"

Шум и ярость - самый яркий и непревзойденный шедевр Фолкнера, который вначале показался мне бледнее других его произведений из-за потока сознания умственно-отсталого человека ( "Цветы для Элджернона" нервно курят в сторонке), который и символизирует весь трагизм истории всей этой жизни. В лучших традициях Достоевского, но на более тонком, другом, иностранном уровне постмодернизма из-за стиля и языка.

Более, чем уверен, что как минимум пару фрагментов истории я все-таки упустил, но это безусловно мое первое знакомство с текстом. Перечитывать буду и безусловно не один раз...

Прочитав несколько страниц, я подумала, что скачала неправильный файл и пошла проверять в других источниках. Все правильно... Подобные ощущения были и во второй части, когда напрочь исчезли знаки препинания, в чем обвинила теперь свою читалку и опять пошла проверять, есть ли знаки препинания в других версиях. И это оказалось задумкой автора. Больше я бы, наверное, не удивилась ничему, но и такие "сюрпиризы" закончились.

Вроде бы и картинка постепенно складывается, и мысли есть интересные, да и преславутый "поток сознания" меня не пугает, но все же это не мое. Может слишком быстро прочла, но меня не зацепило, не впечатлило. Книгу я "промучила". Да, наверное, стоит перечитать первые две главы снова, но пока не хочется. Думаю когда-то все же возьмусь и отношение изменится.

У меня сложилось впечатление, что здесь форма значит больше, чем содержание, а это меня никогда не интересовало. Думаю, что эксперименты с формой оправданы только тогда. когда помогают лучше понять и донести смысл. А здесь, к сожалению, к концу страницы уже не помнишь, о чем было в начале или, тем более, пару страниц назад. Мне не понятно искусство, как ребус, где получают удовольствие от того, какой ты умный, что смог разгадать такую задачку. Хотя, возможно, мне просто не хватает читательсткого опыта, чтобы понять такие произведения. В любом случае, крест на писателе для себя не ставлю и постараюсь прочесть у Фолкнера что-то еще, будучи уже готовой к такой подаче.

В тот момент когда всем плохо, есть какое то внутреннее ощущение наигранности момента и проблемы. Насколько тяжело было этой семье и насколько глубоки были их проблемы?

Отец семьи любил одних. Мать других детей. Причина раздора в камне Каина и Авеля, Аарона и Калеба, Гонерильи, Реганы и Корделии. Тогда - когда создается неравенство и возникают мутные потоки, которые приводят и к зависти и к невысказанным обидам. Они же и создают критиков, а не творцов. Ведь каждый кто родился в большой семье может подтвердить это. В итоге - все чувства превращаются в неосязаемый поток эмоций, приводящих стрессам или самобичеванию. Откажись от них - и ты самый главный отрицательный герой. Зато со здоровой психикой и плюющий в сторону отцов и детей.

Из какой глины слеплены все четыре рассказчика? Первый. Самый странный рассказчик - неорганизованные мысли, непричесанные слова и скачки во времени и событиях. Взрослый с человеческим сознанием трехлетнего. Второй. Эмоциональный и с чувством справедливости. Поток мыслей уходит в такую даль, что даже Бенджи бы позавидовал. Третий. Четко, конкретно, и он понял что квадратный мир прост, и если каждый делает что то по правилам, то всех можно обмануть. Мышление дешевого мошенника. А четвертый. Мельком, для законченной картины полноты дня.

Если дать стечься всей лавине и ждать осадка пены. Если подумать над этой книгой спустя много дней, то начинают прояснятся крупинки мыслей....

Флэшмоб 2013

Лучшая книга года, без вариантов.

С ней вышла смешная история. Я прочитала "Миссис Доллоуэй" наконец-то и осталась очень довольна. Но к тому моменту решила, что я как-то подустала от такого рода книг и нужна мне прям классика-классика, с линейным сюжетом, нормально прописанными героями, переживаниями и так далее. Фолкнер в моей голове был чем-то вроде американского Толстого - как так вышло, я не знаю.

Если вы читали эту книгу, то вы можете себе представить, каково было мое изумление, когда я стала читать "Шум и ярость".

Однако я наступила на горло собственной песне, смирилась с тем, что я ничего не понимаю и через сотню страниц меня начало озарять. И какое же непередаваемое ощущение охватило меня, когда к последним страницам вся история сложилась наконец-то в целостную картину, это что-то!

Ну и герои просто потрясающе изображены. Например старший гадкий братец бесил и возмущал меня до такой степени, что я просто плакать была готова от злости на него.

В общем, абсолютный must read.

Открываешь первые страницы книги - и тут же тебя закидывает потоком фраз, абсолютно (как кажется сперва) бессмысленных и не понятно ни кто говорит, ни о чем говорит. И лишь в последствии перед глазами читателя начинает постепенно складываться, как паззл, картинка: три брата, один из которых, Бенджи, дурачок, который остановился в развитии где-то в возрасте пяти лет. С его "рассказа" и начинается роман. Фолкнер специально так путает и пугает читателя: ему необходимо показать вымирание семейства с самых ее корней (на ум приходят "Господа Головлевы" Салтыкова-Щедрина). Все три брата - Бенджи, Квентин и Джейсон - по очереди описывают "свою" историю, хотя на самом деле ключевым образом в каждом рассказе является их сестра Кедди, которая греховно пала и ушла из семьи, надеясь, что удачно вышла замуж. Ее образ соединяет весь роман красной нитью, нельзя оставить без внимания привязанность Бенджи и Квентина к сестре и лютую ненависть Джейсона за то, что Кедди не дала ему возможности при помощи своего мужа реализовать себя. Он постоянно повторяет: если бы не она, у меня бы все было хорошо! Но так ли это на самом деле? Бенжди питает к Кедди весьма глубокие братские чувства. Ее отъезд становится для него ужасной психологической травмой, и, когда "его поле" продают и там постоянно играют в гольф, стоит ему услышать слово "кедди" (мальчик, который подает мячик для гольфа), он заливается мычанием-рыданием. Ему тяжело без сестры, ведь она единственная, пахнушая деревьями Кедди, могла его понять. Бенжди - персонаж весьма интересный хотя бы потому, что он не смотря на свою внешнюю глупость все понимает, чувствует и видит. Пускай и не может анализировать, но он как животное фиксирует все поступающие из вне данные - и на их основании живет. Образ Бенжди так же сравнивается и с образом Христа (вообще в книге много аналогий с писанием), ведь в день Пасхи Бенджи как раз исполняется 33 года.

Квентин - личность сложная, но столь хрупкая, что даже не имеет возможности перешагнуть через собственные слабости. Он, как и отец их семейства, крайне тяжело переносит "давление времени". Во второй главе книги, которая ведется от лица Квентина, идет речь о том дне, когда он решил совершить самоубийство - и по итогам все же совершил. Описать все эмоции, которые дарит читателю "поток сознания" этого чувственного героя очень сложно...

Описывать всех героев не имеет смысла - куда приятнее будет прочитать эту на первый взгляд странную, а при дальнейшем рассмотрении глубочайшую книгу.

Это специфическая семейная сага, в которую входишь не через дверь, а через стену: больно и с сопротивлением.

Произведение повествует об упадке аристократического рода Компсонов на Юге США от лица четырех рассказчиков.

1-ая глава далась тяжелее всего. Поток сознания Бенджи (младшего ребенка с умственной отсталостью) —  это не просто эксперимент, а настоящее испытание для читателя. Время рвется, смыслы ускользают, ориентиров почти нет. Иногда кажется, что ты не читаешь текст, а тонешь в нем.

2-ая глава, от лица Квентина (старшего ребенка), — моя любимая. Здесь повествование уже осмысленнее, болезненнее, трагичнее. Его внутренний монолог цепляет, давит, заставляет сочувствовать. Это глава, в которой безумие приобретает форму, а эмоции — глубину. Очень сильная и по-настоящему живая часть романа.

3-я глава окончательно расставляет акценты. Джейсон (средний сын) предстает отвратительным, мелочным и жестоким человеком. Читать его неприятно, но важно: он как холодный душ после эмоционального надрыва предыдущих глав.

А вот 4-ая глава, рассказанная от лица чернокожей служанки Дилси, к сожалению, ничего особенного мне не дала. Она кажется более ровной, традиционной и на фоне всего предыдущего — блеклой. Как будто после мощного эмоционального напряжения роман просто тихо выдыхает. Лишь ее слова:

«Я видела первого и последнего… Видела я начало, а теперь вижу конец.»

откликаются в этой истории.

В целом книга оказалась не совсем моей. Я отчасти понимаю ее значимость, влияние и новаторство, но эмоциональной связи с ней у меня не возникло. Поэтому рекомендовать «Звук и ярость» могу скорее тем, кто любит сложные тексты, поток сознания, литературные эксперименты и готов читать не ради сюжета, а ради формы и анализа.