Цитаты из книги Красные цепи

Как там у Ницше? Если долго вглядываться в бездну, она станет вглядываться в тебя? Вот и в меня, видимо, начали вглядываться. Мне стало трудно вести лекции. Трудно общаться с людьми. Знаете, я вообще-то человек мирный, спокойный, но тут стал срываться все чаще и чаще: и на жену, и на коллег, на сына, когда он приезжал к нам в гости. А потом у моей жены нашли рак. Это было как раз тогда, когда я узнал о существовании ранних венецианских списков «Rubeus vinculum». Я разрывался между больницей, университетом и своей работой и очень, очень раздражался, что мне приходится проводить время у постели умирающей супруги, вместо того чтобы посвящать это время труду. А по ночам я лежал в кровати без сна, в темной квартире, и знал, что на кухне кто-то сидит. И ждет.

— А дальше меня остановили. Вы верите в приметы? Я говорю не о разбитых зеркалах или черных кошках, а о тех знаках, которые судьба предусмотрительно выставляет на обочинах нашего жизненного пути, совсем как знаки на дороге: крутой поворот, сбавьте скорость, обгон запрещен. Вы умеете видеть такие знаки? А если видите, придаете им значение? Я эти знаки видел. Но, как неразумный водитель, летел вперед, полностью игнорируя все предупреждения. Сначала это были просто ощущения. Знаете, такие, неприятные. Например, чувство, когда ты находишься в пустом помещении, но знаешь, что ты не один. Просто ощущаешь чье-то присутствие, даже какие-то тени мелькают на периферии зрения, — а повернешь голову, и никого. Или у себя в квартире вдруг точно понимаешь, что в кухне кто-то есть. Сидит там в темноте, неподвижно, и ждет… И чувство это такое сильное, что идешь, включаешь свет — а он такой тусклый, серый, и кажется, что в свете этом кто-то спрятался. Чепуха, да? Я тоже так думал. Полагал, что слишком много читал про вампиров, про черную магию, про кровавые ритуалы. Или просто переутомился. Это все было правдой, конечно, только правду еще нужно уметь правильно понимать.

Лучший способ спрятаться - сделать вид, что тебя нет. Ты - вымысел. Ты порождение невежественной фантазии - о том, что в этом случае на протяжении тысяч лет миллионы людей только и делали, что фантазировали, никто не задумается. Есть ярлыки, а на них надписи: «Алхимия - получение золота из свинца. Ерунда». «Вампир - сказочный персонаж». „Чёрная магия - миф». Всё, можно спокойно жить, ездить на кредитных машинах, радоваться новым возможностям своего смартфона и полагать, что прочно уселся располневшим от квартальных бонусов задом на верхушку мира. Но прячется не только тот, кто слаб, - прячется ещё и хищник перед нападением. Быстрым, бесшумным и безжалостным. И когда во дворах каждый месяц начинают находить истерзанные девичьи тела с вырванными внутренностями, можно подумать по что угодно, но только не про то, что смерть этих девушек напрямую связана с тем, чему мы отказали в существовании.

Уже второй день я словно являюсь зрителем какого-то бесконечного «данс макабр», танца мёртвых, выходцев из могил и членов тайных мистических орденов. Как будто огромный пласт реальности, которому отказали в праве на существование в современном, духовно оскопленном мире, открылся моему взгляду. Эти знания, учения, факты были кем-то заживо погребены и объявлены мёртвыми, и я ходил по этому огромному кладбищу, склоняясь к могилам и читая то краткие, то пространные эпитафии на могильных плитах, стараясь угадать, что скрыто там, под толщей холодной земли. Но это кладбище древних традиций и знаний только со стороны казалось заброшенным и поросшим сорной травой забвения. На самом деле было заметно, что за всеми могилами ухаживают чьи-то умелые руки, а я как будто чувствовал на себе внимательные и недобрые взгляды, провожавшие меня, чужака, зашедшего туда, где не рады гостям. И чем больше времени я проводил, погружаясь в чтение написанных столетия назад книг, чем дольше бродил по ментальному кладбищу оккультной знаний, тем больше крепло ощущение, что сами его обитатели объявили себя мёртвыми, чтобы успокоить живых. Они прикинулись легендами и сказками, которые не нужно воспринимать всерьёз - ведь тогда никто всерьёз не воспримет и их тайны, а значит, сами Эдди тайны будут в безопасности. Они сами себя депортировали из реальности, лишь иногда возвращаясь обратно в ночной тиши и прячась за карикатурными муляжами и выдумками, которые заняли их место в сознании людей. Они бы и смерть объявили ложью, если бы она не напоминала о себе так настойчиво.

В ночь охоты он всегда покидал свое логово в одно и то же время. Когда земная тень лишала бледную поверхность Луны последних отблесков солнечных лучей, сон его всегда был особенно чуток. Каких только томных эпитетов не удостаивалось ночное светило от недалеких людей, полагавших ее назначение в том, чтобы освещать по ночам их жалкий быт, но, называя ее Царицей Ночи, они не понимали, что вернее было бы назвать ее Царицей Нежити. Ибо точно так же, как обитателям скрытой, темной стороны этого мира нужна чужая жизнь, чтобы продлить собственное призрачное существование, так же и Луне для своего холодного мертвенного свечения нужен настоящий, живой и теплый свет Солнца. Многие тысячелетия подряд из уважения к такому подобию самые мрачные, самые кровавые обряды соотносились с периодами бесконечной цепи лунных смертей и рождений, и вот сегодня вновь настало время для совершения одного из таких ритуалов.

— Нет, Абдулла. Это ты не понимаешь, кто ты. Ты читал «Сказку о рыбаке и рыбке»? — Чего? — Сказку. «О рыбаке и рыбке». Пушкина Александра Сергеевича. Должен был читать в школе. — Чего? Кардинал терпеливо вздохнул. — Если ты дашь себе труд вспомнить содержание этой истории, то поймешь, почему рыбка так долго терпела чудачества старухи. Она могла позволить ей быть дворянкой, царицей, быть кем угодно здесь, на земле. Но вернула к разбитому корыту, когда старуха покусилась на власть над тем, над чем человек по определению не может быть властен. А если бы старуха не захотела быть морской владычицей — вполне могла бы оставаться царицей до конца дней своих.

Проводить вечер и ночь в компании мистера Джека Дэниэла несравненно приятнее, чем просыпаться с утра в его обществе: как будто ночью ты поддалась на уговоры обходительного джентльмена, показавшегося в уютном полумраке бара воплощением идеала мужской привлекательности, и поехала к нему домой, чтобы утром с тоской увидеть реальность, лишенную магического алкогольного флера, пустоту и уныние убогого холостяцкого быта, смятые несвежие простыни, белое рыхловатое тело, застиранные линялые трусы и торчащие из носа волосы, а потом долго и мучительно пытаться найти темы для разговора за чашкой скверного кофе, думая только о том, как бы поскорее убраться восвояси.