Цитаты из книги Мы

- Ненавижу туман. Я боюсь тумана.

• Значит – любишь. Боишься – потому, что это сильнее тебя, ненавидишь – потому что боишься, любишь – потому что не можешь покорить это себе. Ведь можно любить только непокорное

Дети – единственно смелые философы. И смелые философы – непременно дети. Именно так, как дети, всегда и надо: а что дальше?

Красиво только разумное и полезное: машины, сапоги, формулы, пища и проч.

Ах, если бы и в самом деле это был только роман, а не теперешняя моя, исполненная иксов, √-1 и падений, жизнь.

"И самые выборы имеют значение скорее символическое: напомнить, что мы единый, могучий миллионоклеточный организм, что мы – говоря словами «Евангелия» древних – единая Церковь. Потому что история Единого Государства не знает случая, чтобы в этот торжественный день хотя бы один голос осмелился нарушить величественный унисон."

Мы шли двое – одно.

Нож – самое прочное, самое бессмертное, самое гениальное из всего, созданного человеком.

наш долг заставить их быть счастливыми

"Не могу без тебя, не надо без тебя"

Я знаю, что эта маленькая черная стрелка на часах сползет вот сюда вниз, к полночи, снова медленно подымется вверх, перешагнет какую-то последнюю черту - и настанет невероятное завтра.

- Плохо ваше дело! По-видимому у вас образовалась душа. Душа?

• Это... очень опасно, - прошептал я.
• Неизлечимо

- Это я, I-330. Я сейчас залечу за вами, и мы отправимся в Древний Дом. Согласны? I-330...Эта I меня раздражает, отталкивает - почти пугает. Но именно поэтому-то я и сказал да.

Человеческая история идет вверх кругами - как аэро. Круги разные - золотые, кровавые, но все они одинаково разделены на 360 градусов. И вот от нуля - вперед: 10, 20, 200, 360 градусов - опять нуль.

И такое - во мне: нельзя думать, не надо думать, иначе -

– Дети – единственно смелые философы. И смелые философы – непременно дети. Именно так, как дети, всегда и надо: а что дальше?

Знакомо ли вам это странное состояние? Ночью вы проснулись, раскрыли глаза в черноту и вдруг чувствуете – заблудились, и скорее, скорее начинаете ощупывать кругом, искать что нибудь знакомое и твердое – стену, лампочку, стул

Я чувствую себя. Но ведь чувствуют себя, сознают свою индивидуальность – только засоренный глаз, нарывающий палец, больной зуб: здоровый глаз, палец, зуб - их будто и нет. Разве не ясно, что лично сознание - это только болезнь?

Я вскочил: – Это немыслимо! Это нелепо! Неужели тебе не ясно: то, что вы затеваете, – это революция? – Да, революция! Почему же это нелепо? – Нелепо – потому что революции не может быть. Потому что наша – это не ты, а я говорю – наша революция была последней. И больше никаких революций не может быть. Это известно всякому…

В конце концов в этом точечном состоянии есть своя логика: в точке больше всего неизвестностей; стоит ей двинуться, шевельнуться - и она может обратиться в тысячи разных кривых, сотни тел.