Цитаты из книги Мы

Я определенно чувствовал: сейчас опять ненавижу ее. Впрочем, почему "сейчас"? Я ненавидел ее все время.

Вдруг телефонный звонок, голос - длинная, медленная игла в сердце:

• Ага, вы дома? Очень рада. Ждите меня на углу. Мы с вами отправимся... ну, там увидите куда.
• Вы отлично знаете: я сейчас иду на работу.
• Вы отлично знаете, что сделаете так, как я вам говорю. До свидания. Через две минуты...

А вечером - вечером пришла ко мне О. Шторы не были спущены. Мы решали задачи из старинного задачника: это очень успокаивает и очищает мысли.

Чулки - брошены у меня на столе, на раскрытой (193-й) странице моих записей. Второпях я задел рукопись, страницы рассыпались, и никак не сложить по порядку, а главное - если и сложить, все равно не будет настоящего порядка, все равно - останутся какие-то пороги, ямы, иксы.

...секундная скорость языка всегда должна быть немного меньше скорости секундной мысли, а уже никак не наоборот.

Опять опустила глаза в письмо - и что там у ней внутри за опущенными шторами? Что она скажет - что сделает через секунду? Как это узнать, вычислить, когда вся она - оттуда, из дикой, древней страны снов. Я молча смотрел на нее. Ребра - железные прутья - тесно...

Много невероятного мне приходилось читать и слышать о тех временах, когда люди еще жили в свободном, то есть неорганизованном, диком состоянии.

Строить государство на совершенно неучитываемых случайности, вслепую - что может быть бессмысленней?

Мы любим - только такое вот, стерильные, безукоризненное небо.

Ведь нет такого ледокола, какой мог бы взломать прозрачнейший и прочнейший хрусталь нашей жизни.

Ночью - нумера обязаны спать; это обязанность - такая же, как работа днём. Это необходимо, чтобы работать днём. Не спать ночью - преступно...

Знание выше это самое - трусость.

Но мы-то знаем, что сны - это серьёзная психическая болезнь.

Вдруг телефонный звонок, голос — длинная, медленная игла в сердце.

сквозь стеклянные стены дома – ветреный, лихорадочно-розовый, тревожный закат.

я увидел: у старухиных ног – куст серебристо-горькой полыни, полынь протянула ветку на руку старухе, старуха поглаживает ветку, на коленях у ней – от солнца желтая полоса. и на один миг: я, солнце, старуха, полынь, желтые глаза – мы все одно, мы прочно связаны какими-то жилками, и по жилкам – одна общая, буйная, великолепная кровь…

...вся жизнь у них была вот такая ужасная карусель: зеленое – оранжевое – Будда – сок.

образовалась душа * ...вдохновение- неизвестная форма эпилепсии * ...когда все ушли и лежишь один, больной, и так ясно слышишь отчетливое металлическое постукивание мыслей. ***

лингва, а еще вкусный эллипсис и парцелляция.

О лежала. Я медленно целовал ее. Я целовал эту наивную пухлую складочку на запястье, синие глаза были закрыты, розовый полумесяц медленно расцветал, распускался — и я целовал ее всю.

Вдруг ясно чувствую: до чего все опустошено, отдано. Не могу, нельзя. Надо — и нельзя. Губы у меня сразу остыли…