Цитаты из книги Черный монах

Есть праздники, которые имеют свой запах. На пасху, троицу и на рождество в воздухе пахнет чем-то особенным. Даже неверующие любят эти праздники. Мой брат, например, толкует, что бога нет, а на пасху первый бежит к заутрене.

– Но… но ведь он хам, душа моя, холуй… На него нельзя обращать внимание…

...чем больше глупостей делает человек в свою защиту, тем он ... беззащитнее и слабее.

Неужели я так мало образован и так мало знаю жизнь, что не в состоянии решить этого простого вопроса?

Дерутся только пьяные мужики, а вы образованный…

Доктор же, ранее никогда никого не бивший, чувствовал себя так, как будто навсегда потерял невинность. Он уже не обвинял фельдшера и не оправдывал себя, а только недоумевал: как это могло случиться, что он, порядочный человек, никогда не бивший даже собак, мог ударить?

...один утенок подобрал на дороге какую-то кишку, подавился и поднял тревожный писк; другой подбежал к нему, вытащил у него изо рта кишку и тоже подавился…

Порок есть, - думал он, - но нет ни сознания вины, ни надежды на спасение. Их продают, покупают, топят в вине и в мерзостях, а они, как овцы, тупы, равнодушны и не понимают.

Предки глядели надменно, сурово, как будто хотели сказать: «Выпороть бы тебя, братец!»

Гений сродни умопомешательству.

Побранились, поплакали и будет. Нельзя долго сердиться, это нехорошо…

Дело говорит само за себя

Как бы обширен ум ни был, всего туда не поместишь.

Если Грише не дадут сейчас выпить, то он уйдет в трактир и там выпьет. Умирать от тоски он не согласен...

А мы думаем слишком много, логика нас заела... Чем развитее человек, чем больше он размышляет и вдается в тонкости, тем он нерешительнее, мнительнее и тем с большею робостью приступает к делу.

Он уже по опыту знал, что когда разгуляются нервы, то лучшее средство от них — это работа. Надо сесть за стол и заставить себя, во что бы то ни стало, сосредоточиться на одной какой-нибудь мысли.

Ему было жаль её тем сильнее, что горе у неё было не серьёзное, а страдала она глубоко.

Если та виноватая женщина, которая отравилась, называлась падшею, то для всех этих, которые плясали теперь под звуковую путаницу и говорили длинные отвратительные фразы, трудно было подобрать подходящее название. Это были не погибающие, а уже погибшие.

Нищий, как бы ни было, свободный человек, а вы раба.