Цитаты из книги Ճանապարհին (Բնագիր գլանափաթեթ)

Джейн никогда не отходила от Буйвола дальше чем на десять футов и ни разу не пропустила ни единого его слова, а говорил он очень тихо.

...он был не в состоянии вынести бурления собственной крови...

– Другими словами, давай шевелиться, милая, слышишь, что я говорю, иначе будет один сплошной разброд, а истинного знания или кристаллизации своих планов мы не добьемся.

ДИН: Ну да, конечно, я хотел повидать тебя и твою милую девушку... рад за тебя... всё так же тебя люблю.

ДИН: Я всю дорогу читал и читал этого бесподобного ПРУСТА и даже своим скудным умишком расчухал великое множество вещей; у меня просто не хватит ВРЕМЕНИ о них тебе рассказать

И тогда я огляделся по сторонам и увидел на радиоприёмнике потрепанную книгу. В ней я узнал Динова вековечного послеполуденного ПРУСТА.

Тяжолой поступью ко мне приблизился высокий старик с развевающимися серебристыми волосами и с узлом за спиной. Увидев меня, он, не останавливаясь, произнос: --- Ступай, оплакивай человека, --- и снова скрился в своей тьме.

--- Мехико до темноты! Мы одалели их, эти тысячу девятьсот миль, отделявщих послеполуденные дворики Денвера от самых неоглядных ветхозаветных просторов мира сего, и уже почти достигли конец пути.

Далеко внизу Моктесума превратилась в тонкую золотую нить в зелёном ковре джурглей. Мимо проносились расположенные близ дороги, пересекающих крышу мира, загадочные городки, и закутанные в шали индейцы смотрели на нас, пряча взоры под полями шляп и rebozos. Дремучие, темные, первобитные люди.

Мы остановились на горном уступе, к краю которого, над самой мировой пропастью, прилепилась крытая соломой лачужка. Солнце сотварило золотистую дымку, которая скрыла от нас оставшуюся на невероятной глубине Моктесуму.

Мамбо не умолкало ни на минуту; оно доводило до умопомрачения, как бесконечный путь через Джунгли.

(...) параноидные галлюцинации, вызванные травой.

Я был так одурманен травкой, что пришлось откинуть голову на спинку сиденья.

Каждый погрузился в вековечные раздумья, свойственные его национальности, расе и индивидуальности.

Оны были благородными и печальными индейцами, они были предтечей человечества, его отцами.

Эти люди были подлинными индейцами, ничуть не напоминающими тех Педро и Панчо, какими их представляют себе псевдоучённые цивилизованные американцы.

Так же как скал не отнять у пустыни, не отнять индеицев у пустыни, именуемой "историей". Они знал, кто родоначальник, а кто преемник извечной жизни на земле, знали и помалкивали.

ДИН: Мы ведь таки до Южной Америки доберёмся, лишь бы дорога не кончилась.

Вся Америка оставалась позади вместе со всем, что мы с Дином успели узнать о жизни --- о жизни в дороге. И дорога эта приаела нас в конце концов в валшебную страну --- страну, колдовская сила которой нам и не снилась

Вновь он мчался через величественный стонущий континент на запад и очень скоро должен был прибить.