Цитаты из книги Ночная смена

«Твое кино не отобьется», «фильмы с идеями никому не нужны», «в фильме слишком много диалогов и слишком мало действия, переделай», «будь проще», «будь проще», «будь проще», «будь проще», «будь проще», «будь проще», «будь проще», «будь проще».

Эта мантра «будь проще — и люди к тебе потянутся» убила немало крутых проектов.

Мне кажется, в этом рассказе 1925 года (Кржижановский "Автобиография трупа"), впервые в русской литературной традиции труп становится метафорой лишенного голоса человека, писателя, которому довелось жить в стране, где живых почти не осталось- есть только разновидности мертвецов.

Как телевизор искажает логику, как зрелище побеждает здравый смысл.

Как эйфория толпы отключает у человека эмпатию и превращает группу с виду нормальных людей в настоящее стихийное бедствие, в дикарей, празднующих смерть чужака?

"Режим поднял мертвецов в последней попытке устоять"; власть насилует прошлое чтобы продлить себя

И Алекс Гарленд – один из тех, кто всегда верил в свою аудиторию, стоял на своем и доказал, что зритель не боится сложных тем и неоднозначных концовок, не боится больших идей. Главное – идти до конца.

Мультикультурные писатели, те, кто говорит на нескольких языках и пожил в нескольких странах, по большей части пишут как раз о том, что встроиться в чужую культуру невероятно тяжело и тот факт, что ты взял лучшее от двух миров, не возвышает тебя, а наоборот – умножает твое одиночество. Будь ты пакистанец в Британии или вьетнамец в США, ты всегда рискуешь застрять в этом культурном лимбе между двумя ментальностями.

В рассказах Кафка рисует пейзажи, населенные невидимками. Он не просто показывает нам маленького человека, он поступает хитрее – масштабирует мир вокруг героя так, что ближе к концу герой ужимается до состояния мелкой, неразличимой на горизонте точки, соринки, которую смахнули с холста – и стало лучше. Ничто теперь не мозолит глаз, не мешает наслаждаться жизнью, которая, несмотря ни на что, продолжается.