Цитаты из книги The Thirteenth Tale

Чи може щось здобути більше співчуття, ніж мозок, що втратив здатність фукціонувати належним чином?

Дитинча тремтіло. Тремтіло від лихоманки, болю, від голоду й страху. Джонові тоді подумалося, що якби він знайшов у такому стані тварину, то пристрелив би її, щоб не мучилася.

Тінь, що падала на килим у тому місці, де її просто не могло бути не спонукала їх зупинитися і замислитися - а чому? Подібні таємниці здавалися їм усього лишень природним продовженням тих тіней, якими повнилися їхні душі й серця.

Дуже неприємно бачити себе в іншому, зовсім незнайомому мені ракурсі, хоча цей ракурс, безсумнівно, хибний.

Увесь ранок я намагалася перебороти відчуття, ніби випадкові рештки однієї реальності намагаються крізь тріщини просочитися в реальність іншу. Таке враження часто виникає, коли ви починаєте читати нову книжку, щойно закривши попередню. Прочитаний твір відкладено, але його ідеї, теми, а подекуди й персонажі ще живуть у вашій свідомості, навіть у складках вашого одягу... Тож коли ви розгортаєте нову книжку, вони певний час іще залишаються з вами.

Еммеліна з жахом збагнула, як багато може стерпіти людина і при цьому не вмерти.

... Я залишила вікно трохи відчиненим, щоб чути стукіт дощу. Рівномірно, приглушено і м'яко він падав і падав на землю. Я чула його, коли роздягалася, коли читала і коли спала. Він супроводжував мої сни, як ненастроєний радіоприймач, який забули вимкнути на ніч і з якого лине розпливчастий звуковий фон, а за тим фоном угадується шепіт якимись чужоземними мовами та уровками незнайомих мелодій

Time was of the essence. For at eight o'clock the world came to an end. It was reading time. The hours between eight in the evening and one or two in the morning have always been my magic hours. Against the blue candlewick bedspread the white pages of my open book, illuminated by a circle of lamplight, were the gateway to another world.

Хорошая сказка всегда берет верхнад жалкими огрызками правды.

Я когда-то была близнецом. Мой близнец умер. Чем же я стала после этого?

Разумеется, я тотчас узнала этот текст. Как могло быть иначе, если я с детских лет читала его бессчетное количество раз?

• "Джен Эйр", - сказала я.
• Быстро же ты угадала. Так и есть. Я справлялся у библиотекаря. Написала Шарлотта... фамилию не помню. Но зато я помню, что у нее была куча сестер.

Самый корявый и неуклюжий почерк из всех мною виденных. Я посчитана виной тому болезнь, скорее всего артрит. Но теперь я все поняла. Будучи от природы правшой, мисс Винтер с самого начала литературной карьеры писала свои шедевры левой рукой.

(Откуда вы черпаете вдохновение? Ваши персонажи основаны на реальных людях? Что есть в главной героине от вас самой?), они вполне удовлетворялись краткими ответами — чем короче, тем лучше (Из собственной головы. Нет. Ничего.)

Ночь была очень темной. Настолько темной, что я, совершенно не видя деревьев сада, могла угадать их расположение только по звукам дождя: барабанная дробь - это по стеклу, мягкие глухие всплески - это полосы ливня на лужайке, журчание - это в водостоке, быстрое "кап-кап-кап" - это вода, падающая на землю с ветвей.

И он, терпя страшные муки, удивляется лишь одному: как его организм может переносить такое и не умереть.

Я слишком замерзла, чтобы плакать. Вместо этого я неожиданно разговорилась. Слова хлынули из меня, как поток с тающего ледника: ночное пение, сад, близнецы, младенец, ложка…

Какой она окажется? Вроде меня - высокой, тонкой и тёмноглазой?

-Мне послышалось, вы что-то сказали о волке. -Да. Так я называю чёрную тварь, которая начинает глодать мои кости, как только ей предоставляется шанс.

Глаза его напоминали два осколка синего стекла, когда сквозь него смотришь на солнце.

Я с юных лет читала "запоем"; сколько я себя помню, чтение всегда было для меня величайшим удовольствием.<...>Для меня нет ничего важнее книг, однако я помню время, когда книги были для меня чем то более обыденным и в то же время более существенным, чем они являются сейчас. В детстве они были для меня всем.