Цитаты из книги The Thirteenth Tale

Став свободной, я почувствовала себя ещё более беспомощным ребенком, чем прежде.

Вы никогда не задумывались о том, что правда много выиграет, будучи изложена посредством историй?

Что привлекательного в безобидности, хотела бы я знать?

Это будут горячие и тяжелые слезы, и когда они иссякнут (если иссякнут), мои глаза превратятся в две красные воспаленные щелки, через которые я едва смогу видеть мир.

Коли людина - ніхто,вона починає вигадувати. Вигадувати,аби заповнити порожнечу.

Розвинена уява - це добре, це є ознакою здорового розуму, без неї були б неможливими наукові відкриття; але у таких серйозних питаннях, як мораль, уяву треба стримувати. Якщо її не стримувати, вона може і до глупоти призвести.

Он впитал эту информацию, добавив ее к богатой коллекции своих потерь и разочарований

Я не помогла ему выйти из затруднения. Вместо этого я расплакалась. Не по-настоящему. Мои истинные слезы- а у меня их накопилось много - оставались при мне

- Смешно, правда? - при это ничто в выражении его лица не располагало к смеху

А порядок в доме немыслим без упорядоченного приема пищи.

Я не могу себе представить, чтобы Вагнер лишался сна, беспокоясь о чьих-то там оскорбленных чувствах.

«Карл Великий? — озадаченно размышляла я. — Неужели это мой Карл Великий — тот самый, о котором я читала в магазине?»

Скажи своему Богу, пусть катится ко всем чертям!

Она предпочитает пустые невесомые истории чересчур тяжелой правде.

Это воистину невыносимо: представлять себя самого в ином, непривычном тебе свете, даже если ты прекрасно понимаешь, что это – ложный свет.

Ради кого из нас – ради меня или ради мамы – он предпринимал эти тщетные попытки нас сблизить? Задача была в принципе невыполнима. Мы с мамой походили на два материка, очень медленно, но неотвратимо удалявшиеся друг от друга. 

Доктор с этим строг – он, видите ли, не хочет оказаться моим невольным убийцей и предоставляет эту роль волку.

Отец и сын несколько мгновений молча смотрели друг на друга, но даже общее горе их не объединило. Никто из них не мог помочь другому.

Мне было так грустно, что я легко примирилась бы с собственной смертью, однако вместо этого я была скандальным и абсурдным образом жива.

... тогда как моя голова всё время норовила войти в контакт со столешницей.