Цитаты из книги The Thirteenth Tale

Снизу доносится шум. Вероятно, девочки обнаружили, что дверь в кладовой заперта. Это их огорчит и разозлит, но я не вижу другого пути приучить детей питаться в отведённое для этого время. А порядок в доме немыслим без упорядоченного приёма пищи.

Если я берусь восстановить порядок и дисциплину в этом доме, мне прежде всего нужны чистые личные апартаменты, где я буду размышлять и строить планы. Человек не может ясно мяслить и дальновидно действовать, находясь в антисанитарных условиях.

Когда она поймёт, что симпатия окружающих сама по себе явяется вполне достаточной наградой за хорошее поведение, я начну постепенно отходить от метолов прямого поощрения. Умницей она не станет никогда - я знаю пределы своих возможностей и берусь только за реально выполнимые задачи.

Горячая ванна лишь отчасти разморозила моё тело и совсем не смягчила тупую боль внутри. Я отказалась от мысли провести остаток дня за работой и забралась в постель, навалив на себя все имевшиеся одеяла и покрывала. Но под ними мня продолжала бить дрожь. Полудрёма порождала странные видения. В них присутствовали Эстер и мой отец, сёстры-близнецы и моя мать; при этом все люди в них носили чужие лица и каждый был кем-то ещё, помимо себя самого; даже моё собственное лицо меня пугало, всё время изменяясь: иногда это была я, а в следующий момент уже не я.

Джон пережил несколько воистину кошмарных дней. Он посчитал необходимым привести в порядок загаэенные апартаменты Чарли - "иначе мы все тут подхватим заразу" - и героически взялся за этот неблагодарный труд. Не в силах подолгу выносить ужасный смрад, он периодически выбирался наружу и сидел на ступеньках, жадно хватая ртом воздух, как спасённый утопающий, наконец добравшийся до твёрдой земли. А вечерами он подолгу принимал ванну, расходуя целый кусок мыла за один раз и до покраснения отскребая кожу мочалкой. Он промывал с мылом даже свои ноздри.

... -Понимаю, - тихо сказала она, кивая с умудренно-все-знающим видом. - Разумеется, это ваше личное дело. - Она повернула лежавшую на колене правую кисть и посмотрела на свою искалеченную ладонь. - Вы вольны ничего не рассказывать, если таково ваше истинное желание. Но молчание не является естественной средой для историй. Им нужны слова. Без них они блекнут, болеют и умирают, а потом их призраки начинают нас преследовать, не давая покоя. - Она перевела взгляд на мое лицо. - Поверьте, Маргарет. Я это знаю по себе. ...

«Миссиз превращалась из полуслепой старой развалины в женщину с ясным и внимательным взглядом. Эммелина под влиянием сверкающей ауры Эстер трансформировалась из грязной, вечно голодной бродяжки в милую и ласковую девочку-пышечку. Исходящее от Эстер сияние достигало даже фигурного сада, где оно пробуждало и гнало в рост молодые побеги на изувеченных самшитовых кустах. Был там, конечно, и Чарли, блуждавший во тьме за пределами светлого круга, слышимый, но невидимый. Упрямый садовник Джон-копун также находился на периферии света, не желая выходить под его лучи. И еще там была Аделина, девочка с таинственной и темной душой.»