Цитаты из книги The Thirteenth Tale

Я знала какие уродливые формы может принимать гнев Аделины; я видела, сколь дикой может быть ее жестокость

Зрештою, бути беззубим і нешкідливим дуже легко.

Щоб бути ввічливим, ніякого таланту не потрібно. Нав-паки, ввічливість — це єдине, що лишається тоді, коли у всьому іншому ви зазнали поразки. Людям амбітним начхати, що про них думають інші.»

Конечно же, я любила книги гораздо больше, чем людей. Конечно же я ценила «Джейн Эйр» выше жизни какого-то незнакомца

Начало никогда не находится там, где мы рассчитываем его найти.

Я выслушивала её историю, я записывала её историю, я видела её историю во сне, а когда я просыпалась, её история служила постоянным фоном для моих мыслей. Это было все равно что жить внутри книги.

Умирая, люди исчезают. Исчезают их голоса, их смех, теплота и дыхание

... но доктор, будучи мужчиной, неспособен понять, насколько это утомляет: выслушивать подробные разъяснения относительно вещей, которые ты сам знаешь ничуть не хуже говорящего.

Умение ловко прятаться теряет вский смысл, если тебя никто не ищет.

Говоря по правде, я с трудом выносила неестественно оживленную, стерилизованную атмосферу ее жилища. Я привыкла обитать в тени и подружилась со своей печалью, но в этом доме моя печаль не приветствовалась. Мама, возможно, смогла бы полюбить общительную и веселую дочь, чья жизнерадостность помогла бы ей бороться с собственными страхами. А моя молчаливость ее только пугала, и я, зная это, старалась как можно реже с ней видеться.

Я как раз нуждалась в исчезнувшем языке – языке, на котором я могла бы общаться с теми, кто исчез.

Я до сих пор верю в сказки. Я по--прежнему забываю обо всем на свете, когда погружаюсь в хорошую книгу. Но это уже не то, что было раньше. Для меня нет ничего важнее книг; однако я помню время, когда книги были для меня чем-то более обыденным и в то же время более существенным, чем они являются сейчас. В детстве они были для меня всем. Отсюда моя тоска по утраченному счастью живого и непосредственного общения с книгами. Увы, подобные утраты невосполнимы, и я это прекрасно осознавала.

I would sooner not tell you. But I have promised, haven't I? The rule of three. It's unavoidable. The wizard might beg the boy not to make a third wish, because he knows it will end in disaster, but the boywill make a third wish and the wizard is bound to grant it because it is in the rules of the story. You asked me to tell you the truth about three things, and I must, because of the rule of three.

Это воистину невыносимо: представлять себя самого в ином, непривычном тебе свете, даже если ты прекрасно понимаешь, что это - ложный свет.

Чернила - кровь языка, бумага - его плоть.

Я привыкла обитать в тени и подружилась со своей печалью.

“мои настоящие слезы не предназначались для доктора и ему подобных. Его я удостоила лишь поддельных, обильно струившихся из моих зеленых глаз, как кристаллики алмазов, чудесным образом порождаемые изумрудами.”

“Вместо этого я расплакалась. Не по-настоящему. Мои истинные слезы – а у меня их накопилось много – оставались при мне.”