Цитаты из книги Никомахова этика

Действительно, в том, что касается поступков, общие определения слишком широки, частные же ближе к истине, ибо поступки - это все частные случаи и определения должны согласовываться с ними. Теперь это нужно представить на следующей таблице. Итак, мужество - это обладание серединой между и отвагой; названия для тех. у кого избыток бесстрашия, нет ( как и вообще многое не имеет имени), а кто излишне отважен - смельчак, и кто излишне страшится и недостаточно отважен - трус. В связи с удовольствиями и страданиями (страдания имеются в виду не все, в меньшей степени и не в том же смысле, что удовольствия), а избыток - распущенность . Люди, которым бы недоставало чувствительности к удовольствиям, вряд ли существуют , именно поэтому для них не нашлось названия, так что пусть они будут "бесчувственные". Что касается даяния имущества и его приобретения, то обладание в этом серединой - щедрость, а избыток и недостаток - мотовство и скупость. Те, у кого избыток, и те, у кого недостаток, поступают при даянии и приобретении противоположным образом. В самом деле, мот избыточно расточает и недостаточно приобретает, а у скупого избыток в приобретении и недостаток в расточении. Конечно, сейчас мы даем определения в общем виде и в основных чертах, и этим удовлетворяемся, а впоследствии мы дадим этому точные определения.

...не всякий поступок и не всякая страсть допускает середину, ибо у некоторых страстей в самом названии выражено дурное качество, например: злорадство, бесстыдствоа, злоба, а из поступков - блуд, воровство, человекоубийство. Все это и подобное этому считается дурным само по себе, а не за избыток или недостаток, а значит, в этом никогда нельзя поступать правильно, можно только совершать проступок; и "хорошо" или "не хорошо" невозможно в таких вещах; например, невозможно совершать блуд с кем, когда и как следует; вообще совершать какой бы то ни было из таких поступков - значит совершать проступок. Будь это не так, можно было бы ожидать, что в неправосудных поступках, трусости и распущенности возможны обладание серединой, избыток и недостаток, ведь тогда было бы возможно по крайней мере обладание серединой в избытке и недостатке, а также избыток избытка и недостаток недостатка.

Поскольку в душе бывают три вещи - страсти, способности и устои, то добродетель, видимо соотносится с одной из этих вещей. Страстями (или переживаниями) я называю влечение, гнев, страх, отвагу, злобу, радость, любовь, ненависть, тоску, зависть , жалость - вообще все, чему сопутствуют удовольствия и страдания. Способности - это то, благодаря чему мы считаемся подвластными этим страстям, благодаря чему нас можно, например, разгневать, заставить страдать или разжалобить. Нравственные устои (или склад души) - это то, в силу чего мы хорошо или дурно владеем своими страстями, например гневом: если гневаемся бурно или вяло, то владеем дурно, если держимся середины, то хорошо. Точно также и со всеми остальными страстями.

Следовательно, добродетели существуют в нас не от природы и не вопреки природе, но приобрести их для нас естественно, а благодаря приучению мы в них совершенствуемся. Далее, все то, чем мы обладаем по природе мы получаем сначала как возможности, а затем осуществляем в действительности. Это поясняет пример с чувствами. Ведь не от частого вглядывания и вслушивания мы получаем чувства зрения и слуха, а совсем наоборот, имея чувства, мы ими воспользовались, а воспользовавшись - обрели. А вот добродетель мы обретаем, прежде что-нибудь осуществив, так же как и в других искусствах. Ибо если нечто следует делать, пройдя обучение, то учимся мы, это и делая; например, строя дома, становятся зодчими, а играя на кифаре - кифаристами. Именно так, совершая правые поступки, мы делаемся правосудными, поступая благоразумно - благоразумными, действуя мужественно - мужественными.

Мы вдеь уверены, что истинно добродетельный и здравомыслящий человек умело переносит все превратности судьбы и всегда совершает самые прекрасные из возможных в данном случае поступков, подобно тому как доблестный военачальник использует имеющееся у него войско наилучшим для ведения войны способом, а хороший башмачник из полученных кож всегда делает самые лучшие башмаки,и все прочие мастера соответственно. Коль скоро это так, счастливый никогда не станет злосчастным, хотя, конечно, он не будет блаженным, если ему выпадет жребий Приама.

Однако, по-видимому, для счастья нужны, как мы сказали, внешние блага, ибо невозможно или трудно совершать прекрасные поступки, не имея никаких средств. Ведь многие поступки совершаются при помощи друзей, богатства и влияния в государстве, словно с помощью орудий, а лишенность иных вещей, например, благородного происхождения, хорошего потомства, красоты, исключает блаженство. Ибо едва ли счастлив безобразный с виду, дурного происхождения, одинокий и бездетный; и должно быть, еще меньше можно быть счастливым, если дети и друзья отвратительны или если были хорошие да умерли. А потому для счастья, как мы уже сказали, нужны, видимо, еще и такого рода благоприятные обстоятельства. Именно поэтому некоторые отождествляют со счастьем удачу, в то время как другие - добродетель.

Одним счастьем кажется добродетель, другим - рассудительность, третьим - известная мудрость, а иным - все это вместе или что-нибудь одно в соединении с удовольствием или не без участия удовольствия, есть наконец и такие, что включают в понятие счастья и внешнее благосостояние. Одни из этих воззрений широко распространены и идут из древности, другие же разделяются немногими, однако знаменитыми людьми. Разумно, конечно, полагать, что ни в том ни в другом случае не заблуждаются всецело, а, напротив, хотя бы в каком-то отношении или даже в основном бывают правы.