Цитаты из книги Красное на красном

Камень вступает в брак с водой, и рождается Зверь. Его бег - это бег Смерти, его гнев - это гнев Камня, его безумие - это безумие Воды.

- не важно, на ком корона, важно, у кого голова

Глупо, алтари следует рушить в последнюю очередь, хотя тогда это тем более глупо: нет людей — нет и богов.

Удача улыбается тем, кто смеётся.

Ибо нет народа, не сложившего пословицы о том, насколько стоячий гость опасней сидячего.

Нет безнадежных кампаний, есть безнадёжные дураки.

Мне принадлежит то, что мне не нужно, а другим нужно то, что им не принадлежит.

Рокэ есть Рокэ. Его много раз называли безумцем перед битвой и еще никогда - после.

Есть люди, чьи дары нужно принимать с поклоном и немедля жертвовать на храм или отсылать врагам

у Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как-то душевнее…

Если б я ждал, когда кто-то явится и начнет всех спасать, я бы остался в Алвасете. Зачем делать то, что за тебя сделает другой, причем быстрее и лучше? – Кэналлиец вновь расхохотался и поднял кубок.

Враг не может плакать, лишь смеяться, он не может миловать – лишь карать, он не может любить – лишь ненавидеть, он бессмертен, но «страшнее смерти жизнь его и тех, кого он избирает своими спутниками».

В песочных часах равнодушно перетекала вниз золотистая сухая струйка, в витражи рвалось солнце, его лучи были алыми, лиловыми, синими, золотыми… Было очень тихо, лишь иногда звякало оружие.

Нижайше прошу блистательных и великолепных присоединиться к нашей трапезе. Лишь удовлетворив тело, можно подняться к высотам мысли.
Светочи эсператизма утверждали, что, ограничивая тело, укрепляют дух и радуют Создателя, но наголодавшийся Робер был полностью согласен с гоганом

— Вы слишком мрачно смотрите на жизнь.
— Потому что в ней мало радости и совсем нет справедливости

— Это есть большой здорово, — выдохнул Йоганн, — та-та, я хотел жать руку, вешавшую этот хроссе потекс!
Норберт резко оборвал братца, и Ричард, немного освоивший язык торских бергеров, понял — умный близнец почитает за благо не знать, кто надругался над капитанскими панталонами.

Пять часов... Шарль Эпинэ в нерешительности стоит на краю Коронной площади, решая, войти ли в храм у всех на глазах или же проститься с Рамиро ночью, когда этого никто не увидит.

— Вы хотите меня отослать?

– Я давно ничего не хочу, – светским тоном сообщил Алва, – кроме вина, женщин и врагов, но вы, если желаете, можете отправляться хоть в Агарис, хоть в Гайифу, хоть в Закат.

Лучше ощущать себя глупцом, чем подлецом