Цитаты из книги Сады Луны

Пока он проталкивался к выходу, его поразило новое ощущение, нараставшее внутри, — ощущение собственной незначительности. Ощущение это застигло его врасплох. Он вспомнил, сколько высокомерия, надменности и тщеславия вбивали в него, начиная с детских лет. Все это продолжалось и потом, даже в имперской Военно-морской академии. Высокомерие и надменность не умерли в нем — они удалились в самый дальний уголок сознания и затаились там.

— То есть вы не знаете, погибла она или нет? — Не знаем. А в чём проблема, адъюнкт?

Сержант пожал плечами. — Солдатская жизнь — это всегда риск, такие дела.

— И не ты один. — Калам отвернулся к окну. — Иногда, — сухо проговорил он, — мне кажется, что Империя решила нас прикончить. — Убийца подошёл к окну, откинул щеколду на ставнях, распахнул их и опёрся руками о подоконник. Быстрый Бен подошёл сзади и положил ладонь на плечо Каламу. Оба молча смотрели во тьму, словно разделили этот миг тревоги между собой.

— Жизнь — это огонь, — повторил он. — С этими словами родилась Первая империя. Империя имассов, Империя людей.

Когда вновь увидишь кровь на своих руках, Птица-Вор, пусть это будет кровь твоего врага.

Быстрый Бен и Калам, которые изо всех сил стараются снять ответственность с плеч своего командира. Только так они могли выказать свою любовь к нему, хоть сами никогда бы в этом не признались.

— В «Феникс»? — Точно! И когда придём туда, первым делом надо выпить. Быстрый Бен улыбнулся. — Поддерживаю.

— Лично я бы предпочёл, чтобы мы просто бросили всё да сбежали — от Империи, от Даруджистана, от войны, от всего. Но поди-ка убеди в этом сержанта. Он же верит в идею, а таких своротить сложнее прочих. Калам кивнул. — Честь, верность, вся эта безмерно дорогая чепуха.

Один он — корона нищего. Во множестве — королевская причуда.

Внизу рабочие, кажется, больше переругивались, чем трудились.

— Ах, верно, дорожные рабочие. Крупп миновал их по пути сюда. Весьма недружелюбные субъекты, полагает Крупп. Более того, грубые, что, впрочем, не редкость среди людей, занятых физическим трудом.

— Но всё равно, — добавила она, — я уверена, что все те, кого вы потеряли, были хорошими людьми. — Хорошо умели умирать, — сказал он.

Он нов, а новое — невинно, и невинное — бесценно.

«Терпение, — повторил Раллик, беззвучно шевеля губами, и посмотрел вдоль ложа арбалета на этих двоих. — Качество, определяемое своей наградой»

Можно сколько угодно потрясать кулаками, но труп — это труп.

Принимать поклонение значит разделять боль молящихся.

У нас есть лишь подозрения, госпожа. Но мудрый волк идёт по любому следу — каким бы призрачным тот ни был.

Преступление, которое она совершила, не было направлено против Раллика, но, в отличие от её жертвы, Раллику гордость не мешала отомстить.