Цитаты из книги Страж

Ожидание смерти хуже самой смерти.

Ложимся подобно колосьям под серпом жнеца.

• Я вот перепугана неизвестностью до чертиков, и, возможно, этот страх даст мне возможность выжить. А бесстрашные, мой юный глупец, умирают самими первыми, и обычно про них никто никогда не помнит. Так что, будь любезен, поищи где-нибудь или ум, или страх.

• Ого! Я и не думал, что Господь услышит такого грешника, как я!
• Он слышит каждого, если обращаются по делу.

Все слова о том, какие замечательные мы и как плохи другие, хороши, когда тебе пятнадцать. Взрослая жизнь обычно расставляет все по местам.

- Еще один год, еще один класс - и еще одна моя неудача. Можно дать ребенку знания. но невозможно заставить его думать.

- ... Кстати, я дал обет.

• Если бы я сейчас что-нибудь пил, то непременно бы подавился, - сухо сказал я.

На квадратной площади, среди перевернутых рыночных рядов, веселились мастеровые. Из разоренной винной лавки выкатили бочонки прогансунского вина и наливали всем желающим. Алый, точно кровь, напиток тек в кружки, исчезал в глотках, и многие уже порядком набрались. С десяток девиц, смеющихся, растрепанных и запыхавшихся, взявшись за руки, водили хоровод вокруг позорного столба, на котором, привязанный за ноги, болтался труп в богатых одеждах.

– Он политический заключенный? – Людвиг, тебе ли не знать, что политических упекают не в монастыри, а под землю. И выбраться они оттуда смогут лишь во время Второго пришествия Спасителя.

Мне было двадцать, я как раз возвращался после завершения моей второй военной кампании, и даже слепой бы меня не спутал с селянкой в красном чепце, но, как оказалось, всегда бывают исключения в правилах.

Столетия - это очень много. Ни одна тайна не продержится так долго.

...Как я уже сказал - нет законов, которые считают это нарушением.

• Потому что до тебя не было стражей, которые бы этим занимались. Ты - первый ненормальный.

Проблемы возникнут, если они уедут с моим кинжалом. Можем попытаться сократить их число. У меня два пистолета.

— У меня тоже, — сказал цыган. — У Людвига и кавальери по одному, и у них фитили, в отличие от наших. А у тебя, художник?

— Я прочту стих, и они упадут замертво, — буркнул тот. — У меня только рапира, мессэре.

-  Смогу! - заявил Эрик, отвесив щелбан Пугалу. - А когда закончу школу, ты станешь моим наставником.

•  Кто это сказал?
•  Ты не хочешь? - Он повернулся ко мне, ожидая отказа.
•  Да нет… Просто никогда не думал над этим.
•  Ну, у тебя есть лет семь, чтобы смириться с этой мыслью, - улыбнулась Гертруда.

-  Правее! - крикнул мне Львенок. - Там он нас не достанет! Кто этот «он», мне было совершенно все равно. Попробуйте побегать по снегу в зимней одежде и с палашом на поясе.

Когда случается бунт, люди перестают быть людьми и превращаются в жаждущую крови толпу.

— Чего они хотят? Пугало на вопрос старого пеликана красноречиво провело пальцем по горлу. — Чего обычно желают люди, когда наступает беззаконие? Убить, ограбить, сломать, поджечь и изнасиловать. Не поручусь, что именно в таком порядке.