Цитаты из книги Червоне і чорне

В двадцать лет над всем преобладают мысли о свете, а также о том, какое впечатление ты производишь.

Он хорошо изучил свой век, хорошо изучил свой округ, и теперь он обеспечен.

Они правы, никогда светские люди не встают утром с мучительной мыслью: как я сегодня пообедаю? И еще хвастаются своей честностью! И, попав в присяжные, гордо осуждают человека, умирающего с голоду и укравшего серебряный прибор. "Но если дело идет о том, чтобы приобрести или потерять служебный портфель, мои честные, светские люди впадают в совершенно те же преступления, на какие голод толкнул этих двух каторжников.

Он презирает других, потому-то я не презираю его!

Какой-то философ сказал, быть может ошибочно: "Такова сила воздействия уродства на душу, созданную для любви к красоте".

• Ваш адрес, милостивый государь. Я презираю вас.

• А в самом деле! Пусть тот, который так разорался, даст ему свой адрес.

Человек не может доверится человеку

Сердце его на первых порах не постигает всей бездны своего несчастия: оно не столь удручено, сколько взволновано. Но постепенно, по мере того как возвращается рассудок, оно познает всю глубину своего горя. Все радости жизни исчезают для него, оно теперь ничего не чувствует, кроме язвящего жала отчаяния, пронизающего его. Да, что говорить о физической боли! Какая боль, ощущаемая только телом, может сравниться с этой мукой!

Если существует загробная жизнь?... Сказать по правде, если я там встречусь с христианским богом, я пропал, — это деспот, и, как всякий деспот, он весь поглощён мыслями о мщении. Библия только и повествует, что о всяких чудовищных карах. Я никогда не любил его и даже никогда не допускал мысли, что его можно искренне любить. Он безжалостен... Он расправится со мной самым ужасным образом.

Вне всякого сомнения, женщины, отличающиеся душевной чистотой, не испытывающие никаких враждебных чувств, дольше сохраняют молодость. У большинства красивых женщин стареет прежде всего лицо.

Но если я буду вкушать это наслаждение столь рассудительно и осторожно, оно уже не будет для меня наслаждением. (Лопе де Вега)

Матильда, убедившись, что она любима, сразу прониклась к нему полным презрением.

Она давно взяла себе за правило никогда не глядеть на стариков и вообще ни на кого из тех, кто склонен был говорить печальные вещи.

Подумать только, как страстно я домогался тогда этой близости, к которой сейчас я совершенно безразличен! Сказать по правде, я себя чувствую гораздо счастливее наедине с собой, чем когда эта красавица разделяет со мной моё одиночество.

Проклиная характер Матильды, он любил её еще во сто раз больше, и ему казалось, что он держит в объятиях королеву!

Я не могу похваться происхождением, мне надо обладать подлинными достоинствами, наличными, не такими, которые основываются на всяких там милых предположениях, а такими, что говорят сами за себя, поступками.

Сам он считал ее чем-то вроде вооруженного перемирия.