Цитаты из книги Червоне і чорне

Я не вижу во Франции ничего, кроме пустого тщеславия.

Заговорщик на бале—прелестный контраст.

А когда человек знатен и богат, оригинальность уже перестает быть курьезом, и тогда это будет выдающаяся женщина! Стоит ей захотеть—и это сочетание ума, характера и исключительной находчивости сделает ее неотразимо обаятельной...

Хороша обнова снову.

В Париже говорят тихо и не позволяют себе волноваться из-за пустяков.

Слышать—значит повиноваться.

Для понимающего нужно не много.

В провинции общественное мнение создают мужья. Муж, который жалуется на жену, делается посмешищем, но это с каждым днем становится все менее опасным во Франции, тогда как жена, если муж не дает ей денег, опускается до положения поденщицы, зарабатывающей пятнадцать су в день, да еще иные добрые души задумываются, можно ли пользоваться ее услугами.

Согрешить перед богом—не совсем то же, что стать жертвой всеобщего презрения и подвергнуться публичному позору.

Нет, правду надо сказать, мужчины ужасно грубый народ.

В Париже любовь—дитя романтики.

Можно сделаться кем угодно, но сердце!.. Сердце нельзя вложить.

Я вся — одна сплошная любовь к тебе. Даже, пожалуй, слово «любовь» — это еще слишком слабо.

Пройдет пятнадцать лет, и эта любовь, которую вы сейчас питаете ко мне, будет казаться вам сумасбродством, простительным, быть может, но все же сумасбродством.

Едва у него выдавалась минута, когда он хотел заняться чем-нибудь серьезным, как мысли его уносились прочь; проходило четверть часа, и он, очнувшись, чувствовал, как сердце его замирает, охваченное жадным стремлением, в голове стоит туман, и весь он поглощен только одним: «Любит ли она меня?»

Любовь от ума, конечно, рассудительнее любви настоящей, но только в редкие мгновения ей дано испытать безудержный восторг; она слишком хорошо себя изучила; она все время вершит над собою суд; она не дает своим мыслям путаться; мысли - это ее основа.\

Он, можно сказать, прямо царствовал в Верьере под началом г-на де Реналя, но, будучи намного энергичнее его и ничем не брезгуя, он во все совался, вечно носился туда-сюда, кому-то писал, с кем-то говорил, не считался ни с какими унижениями и, отнюдь ни на что не претендуя, ухитрился в конце концов сильно поколебать авторитет своего мэра в глазах церковных властей.

Г-н Вально действовал так: он обращался к местным лавочникам и говорил. «Выберите мне двух завзятых дураков из вашей среды»; к судейским людям: «Выберите мне двух первоклассных невежд»; к лекарям: «Укажите мне двух самых отчаянных шарлатанов». А когда он таким образом собрал самую шваль от каждого ремесла, он предложил им: «Давайте царствовать вкупе».

— Вот все они на один лад, эти женщины, — громко захохотав, сказал г-н де Реналь. — Вечно у них там что-то такое в неисправности.

Чем выше человек по занимаемому положению, тем он обворожительнее