Цитаты из книги Червоне і чорне

Уверяют, что когда какой-нибудь умный простолюдин добирается до верхов общества, то больше всего его поражает красота великолепных дам.

И в этом состоянии вывернутого наизнанку воображения он принялся судить о жизни. Эта ошибка свойственна людям высокого достоинства.

"...наверняка - обман, счастье, которого ищут одни безумцы".

Возможно, вы достигнете благоденствия, но для этого вам придется обижать бедных, льстить помощнику префекта, мэру, каждому влиятельному лицу и подчиняться их прихотям; такое поведение [...] называется "умением жить"...

Это промозглая сырость здесь, в тюрьме,—вот что наводит меня на мысли об одиночестве...

Никакие доводы рассудка не в состоянии уничтожить могущественной власти целого десятилетия сладостных грез.

Мой враг только тогда будет повиноваться мне, когда он будет страшиться меня: тогда он не посмеет меня презирать.

Когда действуешь, неизбежно приходится кому-нибудь доверяться.

Торопитесь воспользоваться обстоятельствами, которые складываются для вас благоприятно: при этой рассудочной любви. которую мы встречаем в Париже, одно и то же настроение не может продлиться более двух секунд.

Непостижимая глубина и злодейство—что может быть потешнее такого представления о характере парижан?

Я не вижу во Франции ничего, кроме пустого тщеславия.

Заговорщик на бале—прелестный контраст.

А когда человек знатен и богат, оригинальность уже перестает быть курьезом, и тогда это будет выдающаяся женщина! Стоит ей захотеть—и это сочетание ума, характера и исключительной находчивости сделает ее неотразимо обаятельной...

Хороша обнова снову.

В Париже говорят тихо и не позволяют себе волноваться из-за пустяков.

Слышать—значит повиноваться.

Для понимающего нужно не много.

В провинции общественное мнение создают мужья. Муж, который жалуется на жену, делается посмешищем, но это с каждым днем становится все менее опасным во Франции, тогда как жена, если муж не дает ей денег, опускается до положения поденщицы, зарабатывающей пятнадцать су в день, да еще иные добрые души задумываются, можно ли пользоваться ее услугами.

Согрешить перед богом—не совсем то же, что стать жертвой всеобщего презрения и подвергнуться публичному позору.

Нет, правду надо сказать, мужчины ужасно грубый народ.