Цитаты из книги Волхв

"за цинизмом всегда скрывается неспособность к усилию" "быть выше борьбы может лишь тот, кто по-настоящему боролся." "Чувство долга, как правило, немыслимо без того, чтобы принимать скучные вещи с энтузиазмом." "Ведь принимая себя такими, каковы мы есть, мы лишаемся надежды стать теми, какими должны быть."

Но кто знает — а вдруг за этой трусливо-подловатой жаждой походить на других, эгоистичным желанием, чтобы кто-то стирал тебе носки, пришивал пуговицы, удовлетворял твою похоть, восторгался тобой, готовил обед из трех блюд, и есть что-то стоящее, некое стремление к порядку, к гармонии?

Солнце тут светило в упор, манеры были изящнее, архитектура и живопись - разнообразнее, но итальянцы, подобно их предкам, римлянам, словно бы прятались от света, правды, от собственной души за тяжелой ширмой роскоши, за маской изнеженности

Слова нужны для того, чтобы отображать факты, а не фантазии.

В книгах об этом недобром, Цирцеиновом свойстве, отличающем Грецию от других стран, не пишут. В Англии между человеком и тем, что осталось от природной среды с её мягким северным светом, связь вымороченная, деловая, рутинная; в Греции свет и ланшафт так прекрасны, навязчивы, сочны, своевольны, что, не желая того, относишься к ним пристрастно - с ненавистью ли, с любовью.

К середине века мы в равной мере устали от белой святости и черных богохульств, от высших парений и вонючих испарений, спасение заключается не в них.

Там моя личность раздвоилась: одна её часть сознавала происходящее, другая пыталась избавиться от того, что сознавала первая.

... мы же с легкостью перелицемерим его лицемерье, — как раз потому, что родились англичанами, с маской на глазах, с молоком неправды на губах.

Всесторонне подготовленный к провалу, я вступил в большую жизнь.

В Оксфорде нам твердили, что если словами не выходит, другим путем и пробовать нечего.

Казалось, спальня полна невысказанных фраз, молчаливых укоров; тревожная тишина, как на мосту, который вот-вот рухнет.

У меня слишком живое воображение, чтобы относиться к таким вещам подобающим образом; вот и сейчас, вместо того чтобы размышлять об умерщвлении плоти, я представил себе человека, споткнувшегося на буераке и голышом влетевшего в колючие кусты...

Они говорили о чем угодно, кроме того, что думали и чувствовали на самом деле.

Почему это безмерное наслаждение было злом?

Я не мог идти дальше. Только здесь, в этой точке, прошлое сливалось с будущим.