Цитаты из книги What's Bred in the Bone

Тут доктор произнёс небольшой монолог, услышав который любой разумный пенис устыдился бы и перестал плохо себя вести.

— Боюсь, я очень тупой, — сказал ангел.

Да! пусть погибну, как солдат, Пусть паду в бою — И всё, в чём был я виноват, Я смертью искуплю.

Если жизнь — сон, как утверждают иные философы, то, конечно, великая картина — та, что богаче всего символизирует неуловимую реальность, лежащую за этим сном. И если мне или вам удобнее выражать эту реальность в терминах мифологии или религии, кто нам запретит?

Непросто быть прерафаэлитом в Канаде, в третьем десятилетии двадцатого века, в школе, среди жизнерадостных филистеров, равнодушных к картинам (но отнюдь не равнодушных к успехам в учебе).

Не стоит доверять людям, пока не узнаешь их как следует.

"Ничего" вместо "хорошо" говорят только глупые люди.

Что в костях заложено, того из мяса не выбить (Английская пословица, 1290 год)

Он останется сноской в истории искусства.

Вы оценили мастерство художника, но поняли ли вы, о чем он говорит?

Да, Фрэнсис, человек в моём возрасте уже не столько советник или учитель, сколько поучительный пример.

— Продолжай. Но я жду своего часа. — Терпение. Время — это для тех, кто придавлен к земле его игом. А мы с тобой им не связаны. — Я знаю. Я просто люблю поговорить.

Так вот, если бы ты прочитал эту книгу, ты бы усвоил один очень важный факт: здоровая, хорошо воспитанная молодая женщина не испытывает вообще никакого полового влечения.

Госпожа министр произнесла речь в парламенте; она вкратце упомянула Росса, сказав, что он действовал из благих намерений, но не обладал реалистическим взглядом на механизмы общества. Несмотря на это, она призвала достопочтенных членов собрания думать о нем как о великом канадце. Достопочтенным членам такое занятие было не в новинку, и они послушно думали указанным образом в течение одной минуты.

— ... Танкред, а вы, случайно, не еврей? Меня всегда волновал этот вопрос. — Боже сохрани, — сказал Сарацини и перекрестился. — Мне и без этого забот хватает.

Ты знаешь, как бывает с тайнами: они растут, становятся все загадочней и вдруг распадаются в пыль, — и никто не может понять, почему вот это когда-то скрывали.

— Голод — лучшая приправа.