Цитаты из книги Три товарища

...я привыкла слышать со всех сторон, что это легкомыслие - так жить, что нужно экономить деньги, искать себе место. Но мне хотелось наконец легкости, радости, а не угнетенности. Хотелось делать что хочу.

- А вообще-то ведь надо, чтоб вечерами кто-нибудь был рядом, не так ли? - Да, вечерами - конечно. Странное это чувство - когда наступает темнота.

- ... Мы здесь часто бываем. По вечерам эта лачуга становится для нас чем-то вроде родного дома. Она засмеялась. - А разве это не печально? - Нет, - сказал я. - Это в духе времени.

"- Не заходите слишком далеко! Умеренность во всём, как говаривал покойный Залевски. Следовало б и вам усвоить это.
Я знал, что покойный Залевски, несмотря на этот девиз, однажды напился так, что умер. Его жена сама рассказывала мне о его смерти. Но дело было не в том. Она пользовалась своим мужем, как иные люди библией, - для цитирования. И чем дольше он лежал в гробу, тем чаще она вспоминала его изречения. Теперь он годился на все случаи, - как библия."

"- Бедный червячок, - сказал я. - Он ещё и не подозревает, что ему предстоит. Хотел бы я знать, что это будет за война, на которую он поспеет.
- Жестокий человек! - сказала фрау Залевски. - Неужели у вас нет чувств?
- У меня даже слишком много чувств, - возразил я. - В противном случае у меня не было бы таких мыслей."

"- Автомобили покупают не для того, чтобы вкладывать деньги, мой мальчик, - пренебрежительно объяснял Готтфрид. - Их покупают, чтобы тратить деньги, и с этого уже начинается романтика, во всяком случае для делового человека. А у большинства людей она этим заканчивается."

"Ленц утверждал, что "Карл" воспитывает людей. Он, мол, прививает им уважение к творческому началу, которое всегда прячется под неказистой оболочкой. Так говорил Ленц, который себя самого называл последним романтиком."

"-... Но лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Как тридцатилетний?
Я отмахнулся.
- Так, будто мне шестнадцать и пятьдесят лет одновременно. Ничего особенного.
- И это ты называешь "ничего особенного"? - возразил Ленц. - Да ведь лучшего не может быть. Это значит, что ты властно покорил время и проживёшь две жизни."

Девушка вела себя уверенно и естественно. Рядом с ней я чувствовал себя прямо-таки бревном.

Я засмеялся:

-Ты умная девочка, Пат.

Она облокотилась обеими руками о стол и посмо-

трела на меня.

-А ведь ты никогда не принимал меня слишком

всерьез, признайся, а?

-Я и себя-то никогда не принимал слишком всерьез, - ответил я.

-И меня тоже. Признайся.

- Этого я не знаю. Зато нас вместе я всегда принимал страшно серьезно. Это уж точно.

Я не мог понять, что с нами внезапно случилось. Вероятно, виной всему был этот проклятый ушедший поезд. Будто нависла свинцовая туча, будто налетел беспокойный ветер и вырвал из рук то, что мы силились удержать. И кто мы теперь, как не заплутавшие дети, которые не знают, куда идти, но изо всех сил храбрятся?

-Ты должен очень любить меня, Робби. Без любви я как без руля в жизни.

Ее глаза, не мигая, смотрели на меня. Лицо было совсем близко. Открытое, взволнованное, страстное.

-Ты должен крепко держать меня,-прошептала она,-мне так необходимо, чтобы меня крепко держали. Иначе я упаду. Мне страшно.

-На тебя это как-то совсем не похоже,-возразил я.

-Это я притворяюсь. На самом деле мне часто бывает страшно.