То ли он пишет оттого, что помешался, то ли помешался оттого, что пишет.
Да, это настоящая история помешательства, история жизни Ван Гога, история жажды жизни гением, продавшим за свою жизнь лишь одну картину!
С самого начала я настороженно относилась к этой книге. С одной стороны художественное произведение интереснее читать, чем сухие биографические факты. С другой стороны, а какова доля вымысла? Насколько достоверны сведения? Ведь теперь в моем сознании навсегда отпечатается факт, что Винсент отрезал ухо после разговора с продажной женщиной…
Но, несомненно, книга стоит прочтения. Потому что, только проследив путь человека, можно понять его творчество. Понять не на обывательско "нравится" или "фуууу" уровне, а прочувствовать, прожить, проболеть.
Но эта книга – своеобразная философия, это вовсе не "просто история одного художника":
Не писать Рембрандт не мог. Хорошо он писал или плохо – не важно, но только Живопись делала его человеком. Искусство тем и дорого, что оно дает художнику возможность выразить себя. Рембрандт сделал то, что считал целью своей жизни, и в этом его оправдание. Даже если бы его искусство ничего не стоило, то и тогда он прожил бы свою жизнь в тысячу раз плодотворнее, чем если бы подавил свой порыв и стал богатейшим купцом Амстердама.
Вы неврастеник, Винсент. Нормальным вы никогда и не были. И, знаете, нет художника, который был бы нормален: тот, кто нормален, не может быть художником. Нормальные люди произведений искусства не создают. Они едят, спят, исполняют обычную, повседневную работу и умирают. У вас гипертрофированная чувствительность к жизни и природе; вот почему вы способны быть их толкователем для остальных людей. Но если вы не будете беречь себя, эта гипертрофия чувствительности вас погубит. В конце концов она достигнет такого напряжения, что влечет за собой смерть.
Это история зарождения имрессионизма, история горников в угольных шахтах, история жестокости священничества, история картинного бизнеса, история помешательств.
Ван Гог опередил свое время. Он был импрессионистом, еще не зная об этом, еще не зная, что импрессионизм существует. Но как же тяжел его путь.
Он не был счастлив ни в личной жизни, не был он и признан публикой. Только такие же сумасшедшие гении – Гоген, Лотрек, Съера – знали, что они войдут в историю живописи.