Цитаты из книги Семь смертей Эвелины Хардкасл

Мертвецы не ждут, что живые возвратят им долг...

... каждый запирает себя в клетке, сделанной собственоручно.

...пытаюсь отвлечься, прислушиваюсь к разговорам, но не могу отделаться от впечатления, что сунул голову в куст роз.

Неуверенность подточила его сердцевину, лишила его силы и крепости. Он расколот надвое и небрежно склеен. По-моему, в нем зияет дыра размером с ребёнка.

Вокруг меня сжимаются годы, запускают клыки в горло, вытягивают из меня все силы

- Надеюсь, что Мадлен скажет, кто передал мне записку. Может быть, она её прочитала.
- Никаких "может быть". Мадлен - парижская камеристка. Очень верная, мне с ней весело, но служанка она ужасная. Она наверняка считает, что чтение чужих писем входит в её обязанности.

Дождь стучит в окна, небо мрачно лиловеет, как синяк. Интересно, это те же самые капли из тех же самых туч, что и вчера? Роют ли кролики те же самые норы, вспугивают тех же самых насекомых? Летают ли те же самые птицы, бьются в те же самые стекла? Если все это – западня, то на какого зверя?

Лицо выражает брезгливое отвращение к бесчисленным недостаткам моего характера.

Виток за витком, воплощение за воплощением – одно и то же. Вы предаете друзей, находите помощников, погибаете ради принципов. Я видел бессчетное число Айденов Слоунов, вы бы сами себя не узнали. Не меняется лишь одно – ваше упрямство. Однажды выбрав путь, вы с него не сходите, сколько бы препятствий вам ни встречалось.

Рассыпанные крошки складываются в тропинку, но она, возможно, ведет к обрыву.

Пытаюсь вспомнить хоть какие-то фрагменты будущего, которого я еще не прожил. Я пока не знаю, что означает загадочное послание «Все они», которое Каннингем передает Дарби, и зачем камердинер сообщает, что он собрал всех вместе. Не знаю, зачем Эвелина отбирает у Дарби серебристый пистолет, если у нее уже есть черный револьвер из материнской спальни. Не знаю, зачем Дарби стоять у булыжника в траве во время самоубийства Эвелины.

Если вы почувствуете, что теряете себя, прислушайтесь к внутреннему голосу. Это ваш маяк. Ваше истинное «я».

Глубоко декольтированные вечерние платья, открытые спины, бледная кожа, сверкающие украшения. Унылая рассеянность сменяется экстравагантным очарованием. С наступлением вечера все оживает.

Правда бывает жесткой.

• По-вашему, выходит, что потеря памяти - это дар? - говорю я, чувствуя как мое уныние развеивается.
• А как же иначе? Вам выпал редкий шанс, - кивает она. - Если вам не нравится, кем вы были раньше, то станете другим. Вам ведь ничего не мешает. Поэтому я вам и завидую. А нам, всем остальным, приходиться жить с ошибками прошлого.

Это ж как надо заплутать, чтобы положиться на дьявола в поисках дороги домой?

Я слепец в чистилище, куда меня привели незримые грехи.

В глазах темно. Дыхание прерывается. Я всхлипываю, но продолжаю осыпать его пинками.
Мне его очень жаль.
Мне себя очень жаль.