Цитаты из книги Здравствуй, грусть!

... Симону, привыкшему к быстрым разлукам, вдруг захотелось обернуться и ждать. Но чего ждать? Ждать, пока эта женщина поймет, что любит самого заурядного хама; но как раз такие-то вещи понимают медленнее всего на свете.

Конечно, следовало бы остаться у нее и провести с ней ночь; нет всё-таки лучшего средства успокоить тревогу женщины.

Она положила свою ладонь на его руку, она чувствовала себя под его крылом, она так к нему привыкла. Потребовалось бы слишком много усилий, чтобы так же хорошо узнать кого-нибудь другого, и в этой уверенности она черпала невеселое счастье.

Всё страшнее становилась для нее роль поверенной, в которую она исподволь втянулась во имя взаимного понимания, во имя любви. Он был её жизнью, хотя и забывал об этом, и она сама помогала ему забывать с весьма достохвальной скромностью.

Он искоса взглянул на неё. Наперекор прошедшим годам и уверенности, что она его любит, он был до сих пор до странности чувствителен к её настроениям, был вечно начеку. Словно в первые месяцы...

"Любить - это ещё не всё, - говорил Симон, имея в виду себя, - нужно ещё быть любимым".

- А я люблю, - ответил Симон, - и она никогда не узнает, что я ее любил. Никогда.

Я верила в то, что говорила, но повторяла я это с чужого голоса.

Вы милая девочка. Хотя порой бываете несносной

К чужим недостаткам легко привыкаешь, если не пытаешь своим долгом их исправлять.

Я преспокойно уселась на ступеньки с чашкой кофе и апельсином в руке и приступила к утренним наслаждениям: я вонзала зубы в апельсин, сладкий сок брызгал мне в рот, и тотчас же — глоток обжигающего черного кофе, и опять освежающий апельсин. Утреннее солнце нагревало мои волосы, разглаживало на коже отпечатки простыни.

«Жестокость ее была как бы изнанкой грусти, нелепой потребностью отомстить тому, кто ничем этого не заслужил»

«Ей хотелось совсем другого: она предпочла бы оскорбить его, швырнуть ему в голову стакан, но она не могла перестать быть самой собой, поступиться всем, что отличало ее от дюжины его потаскушек, всем, что внушало к ней уважение, своим достоинством, наконец»

Си­рил спро­сил меня, не бо­юсь ли я за­бе­ре­ме­неть. Я от­ве­ти­ла, что во всем по­ла­га­юсь на него, и он при­нял мои сло­ва как долж­ное. Мо­жет, я по­то­му с та­кой лег­ко­стью и от­да­лась ему: он не пе­ре­кла­ды­вал на меня от­вет­ствен­но­сти – ока­жись я бе­ре­мен­ной, ви­но­ват бу­дет он. Он брал на себя то, чего я не мо­гла пе­ре­не­сти, – от­вет­ствен­ность.

— Может, у него не совсем обычный склад ума, но… — То, что вы называете складом ума, скорее можно назвать спадом

Никто ни для кого не создан.

Но в один прекрасный день я полюблю кого-нибудь всей душой, и вот так же осторожно, ласково, трепетной рукой нащупаю путь к его сердцу…

Человек имеет право ревновать лишь того, кем владеет.

- Знаю, - сказала я, - я молодое, здоровое и безмозглое существо, весёлое и глупое.