Цитаты из книги Волчья тропа

"- Да я тебя вообще терпеть не могу, - подтвердила я, потому и замуж выйду. Чтобы жизнь испортить.

• Это любовь, - обреченно заключила мама, хватаясь за голову."

«Ежели голову никогда не поднимать, то окромя грязной лужи и не увидишь ничего. Каждому надо иногда поднять глаза к небу»

Жажда всегда сводит с ума. Крови ли, чужого ли богатства. Раньше или позже, но сожрет, проглотит того, кто слаб

Бабушка Матрёна многое передала дочке и меня тоже научила выплакиваться березам, когда что-то не складывается, собирать чабрец, чтобы ничего дитёнка не пугало, папоротник да чертополох, чтобы дурной дух в дом не забрался.

Я выглянула в окно. Насколько хватало глаз, не было видно ни одного деревенского. Мальчишки либо не сумели вырваться из-под строгого родительского надзора, либо уже затаились где-нибудь у воды, планируя каверзы. Без меня. И это срочно необходимо исправить.

Какая уборка, когда меня муж любит?! А для семейного счастья чистота в доме вовсе даже и не главное.

Теперь в прыжках через костёр на Купалу, в подношении блинов солнцу на Масленицу нет ни любви, ни страха. Люди решили жить в другом мире. В мире, который проще и понятнее.

"Каждая женщина, будь ей десяток зим от роду или давно пора собираться на тот свет, втайне недовольна собой. Самое интересное, что мы, эдакие коварные создания, жалуясь, ждём слов утешения и похвал."

И дальше улыбаться! Я поглядела на одного, на другого... Да и махнула рукой. Мальчишки - они мальчишки и есть, сколько бы годков им ни стукнуло. 

– Ну что за день! - ликовал художник. - Вот глянь, все злые, мокрые... А теперь наверх посмотри.

Я посмотрела: серое небо тянуло вниз мокрые тонкие руки, умывая уставшую от жары землю и прибивая висящую в воздухе пыль. Вдохнула запах мокрого дерева мостовой, улыбнулась щекочущим лицо каплям и призналась:

– Иди уже. Женихи заждались.

От бессилия я пнула столбик при лесенке. Пнула

легонько, чтобы не ушибить ещё и ногу.

– Смотри там никого лучше меня не найди! — крикнул Серый.

Я засмеялась. Кого уж лучше? Дурак.

Жажда всегда сводит с ума. Крови ли жажда, чужого ли богатства.

Раньше или позже, но сожрёт, проглотит того, кто слаб.

А эти люди поддались ей давным-давно. Гнили заживо и не ведали, что не они жрут – их. 

Вот ведь мужики! Не понимают, что бабам не дано с ходу в омут с головой. Нам нужно всё наперёд звать и заранее решить, что за омут, насколько грязный да холодный. Ну или хотя бы, где на ночлег остаться, а где в трактире кружку кваса выпить.

Я, конечно, убеждала его, что я мирная, любимая, добрая, хорошая и обижать меня ни в коем случае нельзя, но Серый не верил

Потому что кажется, что спешить куда-то надо, гнаться за счастьем, но не знаешь, куда и как оно выглядит, то счастье?

Тем слова не нужны, у кого одно сердце на двоих

Из горьких дум меня вырвала наглая попытка Серого, до этого сосредоточенно разминавшего мою ступню, бросить сие благородное занятие. Меня такой расклад, ясно, не устроил, и я в меру своего дружелюбия пнула приятеля. Ошалевший Серый в долгу не остался и сноровисто свернул из меня голубец, используя одеяло вместо капустного листа. Я, конечно, убеждала его, что я мирная, любимая, добрая, хорошая и обижать меня ни в коем случае нельзя, но Серый не верил.

— Изверг!

— Скандалистка!

— Дурак!

— Змеюка!

— Свин!

— Как же я тебя люблю, Фроська.

— А-то! Я себя тоже люблю, — подтвердила я, — а ещё люблю мёд, вяленое мясо, белок…Они рыженькие такие, милые…

Вот сейчас бы в омут с головой, чтобы никто не заставлял взрослеть. Стану вечно юной русалкой и поселюсь в саженке вместе с болотником. Бегать босыми ногами по ручейку, несколько вёсен назад зазвеневшему от саженки к лесу. Через него меня сегодня романтично переносил Серый. Надо было видеть, как он прыгал по камням на мелководье, с упрямством пьяного великана путаясь в моей же юбке, но с рук не спускал: дескать, вода холодная, а мне ещё детей рожать.