Цитаты из книги Нетерпение сердца

Когда в окне светло, мыслишь более ясно, чем будучи погруженным в злую тьму, которая радостно порождает призраков.

Как устоять против отчаянного натиска, как спастись от непрошенной любви?

"..сначала врач наблюдает больного, а потом, со временем, и больной -врача."

страдает хроническим цитатным поносом

В такие минуты мне казалось-необъяснимым и удивительным, как это я, не давая ничего, кроме искреннего сочувствия, обретал такую власть над людьми.

Общеизвестными аргументами он пытался доказать общеизвестную чушь

"...Но ещё большее удивление вызывала во мне та быстрота, с которой сейчас летела куда-то моя собственная жизнь"

я вёл себя как жалкий герой плохой комедии: все в зрительном зале давно уже знают, что этот глупец опутан интригами, и только он сам с полной серьезностью беззаботно продолжает игру, не ведая, чтоб попался в сети.

Человек ощущает смысл и цель своей собственной жизни лишь когда осознает, что нужен другим.

Слово «служба» происходит от «служить», а служить - значит быть зависимым

Скорость оказывает одинаковое воздействие на душу и тело  – она возбуждает и оглушает одновременно. 

В самом худшем, что случается на свете, повинны не зло и жестокость, а почти всегда лишь слабость. 

Никакая вина не может быть продана забвению, пока а ней помнит совесть.

Разве вам не знакома обычная уловка врачей? Если мы не знаем, как быть, то стараемся выиграть время и отвлекаем пациента всякой ерундой, дабы он не заметил нашей беспомощности.

в медицине нож хирурга часто оказывается самым гуманным средством

Нет зависти более низкой, чем та, которую испытывают плебейские натуры к своему собрату, когда тому удаётся, словно по волшебству, вознестись на ними, сбросив ярмо подневольного существования.

Мысль, что я любим против своей воли, была невыносима

Только вначале сострадание, точно так же, как и морфий, — благодеяние для больного, целебное средство, помощь; но, если его неправильно дозировать и вовремя не отменить, оно тут же превращается в смертельный яд.

...Бледное лицо, внезапно вспыхнувшее алым румянцем, словно в бокал плеснули бордо.