Цитаты из книги Ніч у Лісабоні

Вы знаете отношения, продиктованные необходимостью, одиночеством, страхом. Бегство к маленькому теплу, к чужому голосу, телу, и пробуждение – словно от падения – в каком-нибудь жалком помещении, и чувство чужой страны, и безутешная благодарность дыханию, что слышится рядом. Но разве все это может сравниться с бешенством фантазии, которая сушит кровь и заставляет человека просыпаться по утрам с горьким ощущением загубленной жизни?

Я вспоминал о вежливости, приветствиях, улыбках, которыми впервые встречали меня после многих лет, и думал о том, что я должен был убить человека, чтобы со мной опять стали обращаться, как с человеком.

"Это было. Разве этого не достаточно?"

- Знаком ли вам этот мгновенный отказ от предосторожностей, которым человек следовал годами? - Да, - сказал я. - Но тут часто ошибаешься. Почему-то вдруг начинаешь думать, что судьба обязана дать реванш. Ничего подобного. Она никому ничем не обязана.

Дядюшка терпеть его не может, но мальчик рад, что у него есть хотя бы родственник, который его ненавидит... а не только посторонние.

«Ты никогда меня не потеряешь, - прошептала она сквозь узкую маску. - А знаешь почему? Потому что никогда не стремился удержать меня, как крестьянин свой надел. Самый блестящий мужчина по сравнению с этим – зануда».

«Самый прекрасный город на свете – тот, где ты счастлив. Это банальность?»

Один таков: жизнь была бы невыносима, будь она вечной.

Мы терпим громкие слова в политике, но в чувствах пока нет. К сожалению.

Ни одна капля моей здоровой крови не могла спасти любимую больную кровь. Это непостижимо, и смерть непостижима.

«Ты начал новую жизнь?» «Сегодня», – сказал я. Она уронила тапку на пол. «И в новую жизнь ничего с собой не берут?» «Эхо», – сказал я. «Не воспоминание?» «Эхо воспоминания, которое уже не причиняет боли и стыда».

После первых месяцев наши отношения стали тем, что принято называть хорошим браком, – узами, связующими людей, которые сознают, что взаимное уважение есть основа спокойной совместной жизни.

«В неприятных воспоминаниях есть кое-что хорошее: они убеждают, что ты счастлив, пусть даже секундой раньше думал, что отнюдь нет. У счастья много степеней. Кто это понимает, редко бывает совсем несчастлив. Я был счастлив в швейцарских тюрьмах, потому что они были не немецкие. Но передо мной-то сидел человек, утверждавший, что владел счастьем, хотя где-то в Лиссабоне, в душной комнате, стоял деревянный гроб.»

В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Счастье - такое относительное понятие!

Одиночество ищет спутника и не спрашивает, кто он. Кому это непонятно, тот никогда не был одинок, просто был один.

Если бы она начала писать, она бы никогда не смогла закончить. Тем, что ничего вам не написала, она сказала больше, чем вообще могла бы выразить словами.

Наша память не ларец из слоновой кости в пыленепроницаемом музее. Это зверь, который живет, жрет, переваривает. она пожирает сама себя, как сказочный феникс, чтобы мы могли жить дальше, чтобы она нас не уничтожила.

-Глянь на кошку в окне! И на ничего не подозревающую поющую птичку! Жертва ликует, да как! -Кошке никогда до нее не добраться. В клетке птица в безопасности. Хелен расхохоталась. -В клетке в безопасности, - повторила она. - Кому хочется безопасности в клетке?

Одиночество ищет спутников и не спрашивает, кто они. Кто не понимает этого, тот никогда не знал одиночества, а только уединение