Иван Сергеевич Тургенев известен всему миру не только благодаря своей тонкой психологической прозе, преимущественно посвящённой трагической любви, но и как человек, который ввёл в обиход несколько интересных понятий. Одно из них — «нигилист», ярким примером которого стал Евгений Базаров, а другое — «тургеневская барышня», что вполне относится к большей части образов героинь писателя. И в повестях, представленных в данном сборнике, они весьма ярко представлены. Искренние и решительные, скромные и духовно богатые, они ищут свою любовь, но при этом стремятся к высшим нравственным идеалам и не приемлют фальши. Но всё течёт, всё меняется. И, как удивительно, что в современном мире значение этого понятия изменилось кардинально. Сейчас оно больше окрашено в негативные тона: теперь это ассоциируется с совершенно другими девушками — слабыми и беззащитными, наивными и инфантильными. Вот так, как вода точит камень, времена меняют смыслы.
Как подумаешь: нет ничего на свете сильнее... и бессильнее слова!
Но при всей моей любви к русской классике Иван Сергеевич остался недооценённым с моей стороны. В лирической прозе я всегда отдавала предпочтение Ивану Бунину, а среди сильных героинь с трагическими судьбами всегда выделяла чеховское трио Ольги, Ирины и Маши. Но ведь именно у Тургенева Антон Павлович перенял это умение создавать непередаваемую атмосферу элегантной грусти и небывалой тоски по ушедшему и несбывшемуся, которая так волнует любую русскую душу. А вот из обширной галереи женских образов писателя мне до момента прочтения этого сборника откликался только один — Натальи Петровны, жены помещика Ислаева, чьи меланхоличные игры в любовь перерастают в нечто разрушительное и эгоистичное, чтобы в финале обернуться горьким разочарованием и полным внутренним опустошением. Желая исправить допущенную оплошность незаслуженно редких встреч с Иваном Сергеевичем, я и решилась на это так подходящее по времени года погружение в атмосферу «тургеневской осени», чтобы пережить то ощущение быстротечности жизни и прочувствовать хрупкость человеческого счастья, которое всегда дарит его изящная и лиричная проза.
О, кроткие чувства, мягкие звуки, доброта и утихание тронутой души, тающая радость первых умилений любви, – где вы, где вы?
Открывает эту пору «листопада из жёлтых листьев в платьице простом» героиня первой повести — Ася, оказавшаяся весьма импульсивной и эксцентричной натурой. Вот уж подлинное воплощение образа «тургеневской барышни», соответствующей своему времени. Господин Н.Н., словно испугавшись напора молодой барышни, её поведения и, более того, происхождения, так и не смог сделать решительных шагов на пути к совместному счастью. И вновь у Тургенева этот щемящий финал, когда герой осознаёт свои ошибки, но роковой рубеж уже пройден — время упущено безвозвратно. И какое метафоричное противостояние двух образов: чистый, светлый образ девушки — непосредственной и честной во всех своих душевных порывах, несмотря на её положение, — и дворянин, ведущий праздный образ жизни, красиво рассуждающий в свете, но в реальной жизни показывающий себя абсолютным трусом. Его мужская слабость и душевная мелочность — вот первые и единственные препятствия к счастливой жизни. Вот так и не сошлись два одиночества: она, готовая вмиг оторваться от этой бренной земли — дай только крылья, — и он — прибитый к этой земле, приземлённый и скованный кучей предрассудков.
Если бы мы с вами были птицы, – как бы мы взвились, как бы полетели ... Так бы и утонули в этой синеве ... Но мы не птицы.
Продолжает этот осенний вальс повесть «Первая любовь», которая, как известно, никогда не повторяется, но редко бывает счастливой. Вот и для Владимира Петровича это первое светлое чувство вышло весьма занимательным — к числу обыкновенных его никак не отнесёшь. Шестнадцать лет — возраст самый подходящий для первых душевных волнений и метаний, без которых не обходится ни одна первая любовь. Вот только объект для этой роли Володя выбрал совершенно не подходящий. Княжна Зинаида Александровна словно соткана из множества противоречий: то она — капризный ребёнок, то вдруг — трагичная жертва, а то — избалованная повелительница мужских сердец — коих вокруг неё великое множество, потому как полюбить кого-то по-настоящему княжне ещё не довелось, и сердце её мечется в поисках этого высокого чувства, словно молодая резвая кобылица. Но оно ей встретится, только вот любовь эта не принесёт ей ни радости, ни счастья: непозволительная и разрушительная, она закончится для героини весьма трагично — жизнь её уже не будет никогда прежней, а драматичная развязка придёт раньше, чем можно ожидать в такие младые годы. А Владимир Петрович получит свой первый суровый урок взросления и с недетской уже горечью осознает, что жизнь — штука жестокая, а люди, возведённые на пьедестал безупречности, могут оказаться на поверку не такими уж и примерами для подражания.
«Сын мой, – писал он мне, – бойся женской любви, бойся этого счастья, этой отравы...»
И финальным па этого осеннего танца становится повесть «Вешние воды». В закате жизни уже не столь манит всё мирское и праздное, всё больше тянет к тишине и одиночеству. Ведь именно тогда и можно предаваться воспоминаниям, которые способны скрасить предвечерний час, наступившей так неожиданно золотой жизненной поры. Вот и Дмитрий Павлович Санин, погрузившись в кресло в полумраке своего кабинета, размышляет «о суете и ненужности всего человеческого». Все его возрасты, как хроника старой кинопленки, пробегают перед его глазами, и везде — «всё то же вечное переливание из пустого в порожнее», и как неутешительный итог — жизнь его пуста и никчёмна. И словно луч света в этом тёмном царстве — маленький гранатовый крестик, который напоминает ему давно прошедшее, время, когда стакан лимонада в небольшой итальянской кондитерской в немецком городке мог перевернуть всю его жизнь. Но, к сожалению, снова мужская слабость перед более сильной искусительницей сыграла с героем злую шутку, и вместо счастливой жизни он получил то, что заслужил. Выбирая между двумя полюсами, он малодушно выбирает тот, что ярче горит, — и это становится первым шагом к необратимому скольжению в пропасть. Вешние воды — символ бурного потока, который сносит всё на своём пути, и чтобы ему противостоять, нужна сильная воля, но, как и всё разрушительно прекрасное, течение это весьма быстротечно, и после приходит расплата за «весёлые годы и живые дни», наступает тот самый — извечный тургеневский тлен.
Когда же это все кончится?
Слабые люди никогда сами не кончают – все ждут конца.
Все три повести — «Ася», «Первая любовь» и «Вешние воды» — объединены одним общим лейтмотивом: бесконечно одинокие люди на закате своих дней оглядываются назад и с горькой тоской осознают, что юность и любовь остались в далёком прошлом, а впереди ждёт одинокий век да тихое дыхание пришедшей осени жизни. Все их внезапные порывы и желания хоть что-то исправить — всего лишь глупые попытки обмануть старость. Тургенев, несмотря на то что является мастером лирической прозы, весьма жесток со своими героями: столь безжалостным образом препарируя их неудавшиеся жизни, он подводит их к единственному и неумолимому выводу: жизнь не даёт вторых шансов, возможности повторить всё сначала нет.
Завтра я буду счастлив! У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не думает о будущем; у него есть настоящее – и то не день, а мгновенье...
54 понравилось
