Цитаты из книги Король шрамов

И, конечно, Женя Сафина, первая портниха, носящая знак благословения Темного святого.
Женю так и передернуло.
– Благословения?
– Что, прости? – Зоя подняла руки – то ли чтобы вызвать бурю, то ли чтобы свернуть монаху шею...
– Юрий, сколько тебе лет?
– Восемнадцать, моя госпожа.
– Я была всего на год старше, когда Дарклинг натравил на меня своих монстров – тварей, порожденных той самой силой, перед которой ты преклоняешься. Эти твари питались человеческой плотью...
– Минуточку, – Давид заложил пальцем страницу, на которой остановился. – Как там тебя зовут?
– Юрий Веденин, мой господин.
– Юрий Веденин, еще раз огорчишь мою жену, и я убью тебя на месте.
Монах сглотнул.
– Да, мой господин.
– О, Давид, – Женя взяла его ладонь в свою, – ты впервые пригрозил кого-то убить из-за меня.
– Да? – рассеянно пробормотал фабрикатор, поцеловал пальцы Жени и вернулся к чтению.

Как выяснилось, он едва не убил одного из своих лучших генералов и самого близкого друга – ту, что два года помогала ему вести этот проклятый корабль под названием Равка, ту, что хранила его тайны и пользовалась его безграничным доверием. Он чуть не убил Зою...
Что именно сделать, он не представлял, однако твердо знал, что если прошлой ночью едва не убил человека, то на следующий день уж точно не стоит на нем отыгрываться...
– Ну разве она не прелестна, когда соглашается? – Николай любовался злобной гримасой Зои.

Хозяином ее теперешних покоев был Дарклинг. Став членами Триумвирата, Женя и Давид отказались в них переселяться, а Зоя, наоборот, охотно заняла просторные комнаты. Она была только рада забрать то, что принадлежало Дарклингу, и когда пришло время уничтожить старый интерьер и обставить все по своему вкусу, она собственноручно сделала первый удар молотком. Такой вот символический жест. Зарабатывать мозоли она не собиралась и всю работу по переделке оставила на долю мастеров. Потребовалось несколько месяцев и немалое искусство фабрикаторов, чтобы удовлетворить все ее пожелания, зато теперь высокий куполообразный потолок изображал небо, затянутое облаками, а стены превратились в бушующие морские волны. Мало кто замечал в одном из шести углов небольшую лодочку и реющий над ней стяг с двумя крохотными звездами, и даже те, кто обращал внимание на рисунок, не догадывались о его значении.

Нет, эти люди были одеты в черное, а их знамена украшало солнце в затмении – символ Дарклинга. Они пришли поклониться тому, кто разрушил Зоину жизнь.
На высоком камне стоял молодой монах с растрепанными длинными волосами, как у стражников Апрата, однако ряса на нем была не коричневая, а черная. Высокий, костлявый и, предположила Зоя, не старше двадцати...
Они хотят, чтобы церковь признала Дарклинга святым!..– Он из Святой стражи?
– Этот человек – подлый предатель!
Тебе ли не знать, мрачно подумала Зоя.
– Это значит «да»?
– Монах, – подтвердила Тамара. – Юрий Веденин. Покинул ряды Святой стражи год назад.

– Пусть продолжает, – сказала Женя. – Давид никогда не говорит мне комплиментов.
– Разве? – Давид рассеянно похлопал себя по карману. – Где-то тут у меня есть список твоих достоинств, который ты мне давала.
– Видите, что мне приходится выносить.
– Я обязан следить, чтобы Женя всегда была в хорошем расположении духа, – пояснил Николай, – иначе она меня заклюет.
– Не боишься, что я тебя заклюю? – полюбопытствовала Зоя.
– А это в любом случае неизбежно. Но ты глуха к комплиментам.
Зоя повела плечами.
– Предлагаю задабривать меня деньгами и драгоценностями....
– Говорил же, что вы меня заклюете. Правда, не предполагал, что так скоро.

На ней был кафтан традиционного цвета корпориалов – красного, лишь чуточку темнее, чем оттенок волос девушки, – с темно-синей вышивкой. Это сочетание цветов использовала только Женя и ее подразделение портных. Манжеты и подол Жениного кафтана украшал золотой кант, а глазную повязку – золотое солнце, в память об Алине Старковой. Николай добавил изображение солнца к геральдическим символам рода Ланцовых: этот жест был продиктован как личным уважением, так и необходимостью выразить согласие с общим мнением.