Цитаты из книги Моряк в седле

Рассматриваемый биологически, брак есть учреждение, необходимое для сохранения рода, Романтическая любовь — выдумка, внесенная человеком по недомыслию в естественный порядок вещей. [Лондон]

...идеи человека возникают благодаря функциям органов чувств. [Лондон]

Насколько помнится, во все времена уделом пророков и ясновидцев было одиночество - не считая, правда, тех случаев, когда их сжигали на кострах или забрасывали камнями.

Самое молчание - ложь, если с его помощью делают из любви посмешище.

"Что стряслось с этим миром? Где моё место? Наверное, нигде, если нигде - это сердце мужчины."

Не засиживайся в обществе собственного трупа; дело сделано, жизнь кончилась - раскланивайся и уходи.

Был на свете всего один человек, кроме Элизы, которого Джек любил, которому верил до конца – Наката.

[ПРИМЕЧ. Элиза — сводная сестра, а Наката — слуга, японец].

«Как уже сказано в «Джоне Ячменное зерно», Мартин Иден – это я. Мартин Идеи умер, так как был индивидуалистом; я жив, так как я социалист и мне, стало быть, присуще общественное самосознание». -(Джек Лондон).

«Я отношусь к той категории фермеров, которые, перерыв все книги на свете в поисках экономических ценностей, возвращаются к земле – источнику и основе всякой экономики». -(Джек Лондон).

Его болезнь [тяжелое заболевание почек] стала принимать острую форму, но он не желал бросить виски хотя бы на время, пока не вылечится.

«...Я напишу свежую, живую, яркую вещь, портрет собачьей души, который придется по вкусу психологам и по сердцу тем, кто любит собак».

«Джерри-островитянин» и в самом деле восхитительная история о приключениях пса на Новогебридских островах... Приятно думать и писать о собаках; эти умеют хранить верность!

Алчность, леность, лицемерие – в былые дни он шутя мирился с ними, как человек, который узнал о людях самое плохое и ничему не удивляется. Но сейчас, когда его все сильнее одолевали тоска и болезнь, он не мог без горечи видеть, каким злом платят за доброту и щедрость.

«Потерянный лик»... а наряду с ним – и «Поручение», «Меченый», «Исчезновение Маркуса О'Брайена» и такие страстно-драматические вещи, как «Блеск золота» и «Костер».

Таких вершин мастерства он не достигал со времени «Сына волка» и «Бога его отцов», первых своих сборников коротких рассказов.

[Джордж Стерлинг был одним] из тех редких поэтов, чьи творения исполнены красоты, нежности и страстной любви к правде.

Унизительные денежные затруднения привели его к убеждению, что нищета так же недопустима, как и колоссальное богатство. Никуда не годится, чтобы человек был вынужден терпеть то, с чем Джек Лондон познакомился еще в детстве.

В голове его рождались великие идеи. Встретившись с ним, нельзя было не ощутить всей силы воздействия незаурядного интеллекта. Он смотрел на жизнь с непоколебимой уверенностью, оставаясь спокойным и невозмутимым перед лицом смерти. -(В. Б. Харгрейв).

Он был одержим жаждой правды. К религии, к экономике, ко всему на свете он подходил с одной меркой: «Что такое правда?» -(В. Б. Харгрейв).

Джек не перестал любить отчима и называть отцом даже после того, как узнал, что между ними нет кровного родства. От Лондона Джек перенял страсть к сельскому хозяйству – такому, которое ведется по всем правилам науки.

Если не считать периодических приступов неврастении, Джек был нормальным, здоровым ребенком, незлобивым, с золотым характером... Здесь, в Аламеде, он пошел в школу, но самыми счастливыми были для него часы, когда он бродил по полям с Джоном Лондоном: отчим был его кумиром.