Цитаты из книги Пищеблок

Пока Палыч дрых в койке своей заведующей, Малосолов романтически прогуливался по берегу Волги с вожаткой, но добился только потискать её. В конце концов Димону это надоело, и он решил поменять подругу на более сговорчивую. Его ничуть не смущало, что отвергнутая избранница всё увидит и поймёт, и ей будет больно. Игорь завидовал столь непоколебимому эгоизму Димона. С таким эгоизмом жизнь - легкотня.

Не со злости, конечно, а так, из праздного озорства.

Тут как везде. Флаги - флагами и серпы - молотами, но даже в пионерлагере людям хочется жить попроще, полегче и получше.

На этом и строилась жизнь в пионерлагере. И Свистунова, и доктор Носатов, и директор Колыбалов догадывались о вампирах, но проще было поверить, что их нет, а есть хорошие ребята, которые играют в футбол, рисуют картинки в защиту мира, поют песни про орлят и вообще убирают территорию. А вампиры следили, чтобы этот негласный уговор не нарушался.

Война, конечно, это очень плохо. Это боль и кровь, страх и смерть. Никто не желает войны всерьёз, по-настоящему.

Вы ханжи! Вы ничего не смыслите в чувственности! Так получайте же пощёчину вашей морали!

Ходить строем – это здорово. В строю Валерка чувствовал себя частью коллектива – ну, будто бы он вместе со всеми делает какое-то важное дело, или все они – единый народ.

Меня удивляет, когда люди считают благом предопределённость жизни.

Мы вместе о большом деле мечтали. Даже не о советской власти – о новом мире, о новом человеке. Мы хотели, чтобы все люди стали другими. А что с нами произойдёт – это не важно.

Разнообразие таило в себе неимоверную силу державы, которая и выстраивала людей в сложнейшие фигуры.

В этом пренебрежении заключается вызов – конечно, не лично ему, а всему миру. Всем «нет», «нельзя» и «никогда».

Валерка встал на своё место... и попытался превратиться в никого, чтобы на него перестали пялиться.

Ничего хорошего не бывает, когда высовываешься со своим мнением!

– Закрой рот – кишки простудишь

Если тьма сильнее тебя, не покидай свой дом, пока не прозвенит песня горна.

Мы все дети. Мы все живём в одном большом пионерлагере по общему расписанию.

Валерка взглянул в тёмные глаза старика, и у почему-то у него захолонуло сердце. Печальные глаза Серпа Ивановича словно бы видели всё на свете. В них таилась бездна, будто он, Валерка, смотрел в телескоп, проваливаясь в высокую пропасть ночного неба, только в той пропасти не было мерцающих звёзд - один лишь чёрный дым. Наверное, дым Гражданской войны.

У обоих – у доктора и вожатой – был такой вид, будто они размышляли: не броситься ли им за борт? Но причины утопиться в Волге у Леночки и Валентина Сергеевича явно были совершенно разные, и тонули бы доктор с вожатой совсем поодиночке, без взаимопомощи.

Уступая желанию подопечных, оба они нарушали правила. Но Горь-Саныч уступал Лёве, потому что в правилах ему было скучно, а Греховна уступала Жанке, потому что в правилах ей было тесно.

— <...>Это же всё как бы понарошку! Разные там пионерские собрания, флаги, звёздочки, галстуки — они все понарошку!