Отзывы о книге Левша. Соборяне

Интересный сказ о том, как государь был уверен, что русские мастера самые искусные. Эта история о вере, настоящей любви к своему народу и стране. Автор показывает, что человек, даже очень бедный и не знающий арифметики может в чем-то преуспеть, прославившись на весь мир. Конечно, взрослые знают эту историю. А для меня это было удивительно. Особенно когда Левша сказал, что у них нет мелкоскопа. Единственное, было немного сложно читать из-за большого количества старых слов. Хорошо, что есть их объяснение. Первая часть произведения вызвала у меня восторг и гордость за тульских умельцев. А вторая - непонимание и сочувствие. По-моему для детей нужна сокращённая версия произведения (только та, где прославление). Я думаю, что все обязательно должны прочитать этот сказ.

Читала книгу из за того что мне ее посоветовали в новогоднем флешмобе. С юности у меня были неважные отношения с Лесковым. И левша мне не нравился .И даже Леди Макбет Мценского уезда. Ну ,думаю видно тогда я слишком молода была для этого автора. Вот и стала читать соборян. Слов нет. даже не знаю с чем сравнить свое восприятие от книги. Вам нравятся стихи Державина? Нравится читать произведения на древнерусском? тогда вам точно понравится эта книга. Мне же милей Пушкин . И стихи поэтов предшествующих Пушкину я не читаю. Так вот для меня Лесков тот же Державин. Жизнь в местечке , где процветает консерватизм , скудость суждений , неприятие науки меня оставила равнодушной. И даже не вызвало улыбки то что должно выглядит комичным. У меня же лишь печаль и понимание из какой шинели мы все вышли.

Жили, не тужили и Христу служили в провинциальном Старгороде три православных попа: мудрый семидесятилетний протоиерей Савелий Туберозов, многодетный "божий одуванчик" Захария Бенефактов и вдовец дьякон-"анархист" Ахилла Десницын. И вроде местечко Старгород уездное, в самый раз для молитвенной аскезы и размеренного спасения, ан нет, "мундиры" и "высшие стихари" превратили сей блаженный уголок в очаг церковной реакции.

Центральная часть "старогородской трилогии" - сущее лоскутное одеяло и роман-бизиборд. Судите сами: сначала первая часть лесковской хроники вышла отдельной повестью "Чающие движения воды", спустя год эти же главы в переработанном и дополненном виде печатаются под названием "Божедомы", а по прошествии еще пары лет автор и вовсе смещает акценты сюжета, меняя центральных персонажей и вводя в ткань романа десятки страниц своей ранней короткой прозы. Оттого "Соборяне" вещь хоть и исключительная, но уж больно расхристанная и нецельная, отдельные куски книги - платиновый фонд русской словесности ("Плодомасовские карлики" - просто бриллиант), а иные - нарочитый стилизаторский лубок и постные фолк-сказы. При этом церковная жизнь Николаем Семёновичем даётся под микроскопом, а в противоположности характеров масорета отца Савелия, тихони отца Захария и лихого "казака" Ахиллы легко узревается Троица с её триадой космоса, духа и плоти.

Помня произведение со школьной скамьи, думала, как и многие, что книга о талантливом человеке. Имя его стало нарицательным. И каждому понятен образ Левши. Но...прочитав книгу сейчас , могу сказать- книга не о человеке, вернее , не сколько о человеке и его таланте. А сколько о месте человека в социальном строе нашей страны и европейской страны. Место действия - Россия и Англия. Время действия -начало 19 века, книга написана в 1881 году.

Сюжет произведения помнят все, пересказывать не буду. Главный герой -уникальный мастер Левша. Но он не герой, он - мерило. Он -лакмусовая бумажка. Приехал царь Александр Первый в Англию, всему дивится- как все разумно устроено, как все производительно. А донской атаман Платов от злости давится - нечего царю на заморское благополучие дивиться, в России и получше мастера есть. Чтобы доказать мастерство русских нашел-таки эту артель тульских мастеров, подковал Левша блоху. НУ И ЧТО? была блоха- танцевала, развлекала. А теперь, подкованная, валяется без дела. И все об этом забыли - и царь, и атаман, и мастерам не до этого. А при этом мастер, подковавший блоху - 1 человек на всю Россию. А в Англии мастеров, делающих блоху, -немало. Ибо : "работает не с бойлом, а с обучением и имеет себе понятия. Перед каждым на виду висит долбица умножения, а под рукою стирабельная дощечка: все, что который мастер делает, — на долбицу смотрит и с понятием сверяет, а потом на дощечке одно пишет, другое стирает и в аккурат сводит: что на цыфирях написано, то и на деле выходит". А это значит - по цифрам и по понятиям знания передает, прогресс двигает. А наш мастер работает по наитию, по таланту. Да плакать хочется от такой расстановки сил. А еще пуще плакать хочется , когда "Всякий работник у них постоянно в сытости, одет не в обрывках, а на каждом способный тужурный жилет, обут в толстые щиглеты с железными набалдашниками, чтобы нигде ноги ни на что не напороть" , а наши чудесные мастера как могут, так и выживают.... чувствуете злободневность темы? А ведь прошло 200 лет!

Когда же вспомнили о Левше по восшествию на престол следующего царя, Николая Первого, так, мимоходом, чисто случайно, отправили его в Англию на экскурсию на полгода ,да и опять забыли о нем. Все лестные предложения отверг наш русский патриотичный Левша - и положение, и дом, и деньги, и даже предложение жениться, лишь бы вернуться в свою заскорузлую избенку к матери. Так торопился вернуться домой, что застудился по дороге, изрядно напившись с английским боцманом во время путешествия. И вот он - апофеоз этой истории- не в блохе, не в мастерстве, а в отношении государства к своему гражданину. Английский боцман, собутыльник Левши в путешествии домой, также как и Левша, подхвативший лихорадку после этой попойки, был встречен на берегу работниками посольства, уложен в сани с шубой, доставлен доктору, вылечен доктором , этот боцман, рядовой гражданин своей страны через 3 дня был уже здоров.

Наш несчастный уникальный мастер был выкинут на берег в лихорадочном бреду, валялся там, пока не подобрал патруль, ни в одной больнице его не принимали. Пока , наконец-то, в самой что ни на есть ужасной больнице его не оставили умирать. Никакой доктор к нему и не подходил. Только боцман, выздоровев, нашел с большими усилиями Левшу, поднял тревогу, хоть как-то расшевелив российских равнодушных чиновников, но было уже поздно. Умер уникальный мастер. Все- конец, я плачу. И то, что последние слова Левши об оружии, чтобы не чистили его кирпичом, иначе войну проиграем, его просьбу передать это государю никто не исполнил- это просто ужасно... так показательно...

Не меняются приоритеты в нашей стране. Как был человек ничто перед машиной государства, так и остался.

Иногда нужно взяться за классику, чтобы понять, что у каждой литературной эпохи есть свой язык и свое время. И не только современную литературу нужно читать избирательно, но и классику. В основной рецензии на «Соборян» Лескова сказано, что это произведение «по праву считают одним из лучших творений автора». Еще и подтверждающую это утверждение цитату автора приводят. Да, если рассматривать «Соборян» как историческое жизнеописание жителей Старгороди, в частности трех служителей церкви, то это полезное чтение для кучки историков. Для другой кучки филологов будет очень интересно изучить дневник отца Савелия. Для простых смертных это тяжелое, местами очень скучное произведение, которое отпугнет от всего творчества Лескова. Именно к этому я и пришла. Нет, конечно же, было интересно погрузиться в эту атмосферу бедной провинции конца 19 века и познакомиться со старинными ритуалами. Но многочисленные архаизмы сбивают повествование с определенного ритма, кажется, что читаешь какое-то иностранное произведение со словарем.

Я как-то слышала, что произведения Лескова относят к сатирическому разделу классической русской литературы, и начинала читать эту книгу, настраиваясь именно на сатиру... И, знаете, как-то не пошло у меня такое настроение, не вписался роман в рамки (мои внутренние) этого жанра. Несомненно, некоторые черты сатирического произведения присутствуют: гротескность ли выписанных героев, каждый из которых словно квинтессенция определенной черты: если уж Ахилла горяч, то горяч без меры, до восторженной идиотии, если Захария смиренен, то до полной потери индивидуальности, если уж Термосесов подл, то до отчетливого желания прибить гада - и эта гиперболизация видна во всех значимых героях истории; чрезмерность ли ситуаций, в которые попадают члены поповки - да, если не слишком глубоко задумываться над происходящим, то смешно. Смешно же! А если все-таки задуматься, то я даже не знаю, чего в романе больше: драмы или трагедии. В том, как последовательно и неуклонно кастрируют окружающие (и в первую очередь начальство, более того - непосредственное начальство) желание Савелия Туберозова служить народу и своему клиру в частности, как пестуют ограниченность и откровенную глупость обывателей, как на глазах хиреет и заболачивается, превращается в вязкую трясину жизнь Старгорода. Как наряду с ростом каких-то реакционных настроений в верхах нарастает слом "классических" религиозных идей и основ, на которые верхи изначально опирались: недаром так же подробно, как ломка Туберозова начальством выписан конфликт Ахиллы с учителем Препотенским. И ладно если бы был этот учитель таким же горячим подвижником, идеалистом, как Ахилла, так нет же - он так же глуп, ограничен и без повода вспыльчив: весь его крик лишь в том, что "не понимают", "душат идею", "реакционеры", "вот в городе..." Возможно, он и хочет доказать отсталость религиозных идей, но и этого сделать не в силах: все, что он может, это пользоваться абсолютной необразованностью священников, но, как только речь заходит о философии и морали, до разговора не с Ахиллой или Захарией, а с отцом Савелием, становится видна цена его идеям. Этот глупыш мнит себя революционером, сторонником прогрессивных идей равенства и науки. Но стоит ему столкнуться даже не с истинным революционером и попирателем основ, а с еще только их далеким предшественником - Термосесовым, как сразу становится ясен его истинный масштаб: ме-е-е-еленький такой, старгородский. Но уже ясно, что таких препотенских все больше и больше, и голоса их звучат все громче и громче. И, самое неприятное, от осознания чего у меня каждый раз мурашки по спине бегали, это тот факт, что, при том, что описываемые ситуации словно бы и не меняли ничего в мирной жизни Старгорода, каждая из них кидала свой маленький камешек на весы трагической концовки романа. Поповка хочет, как лучше, но ей откровенно не дают, при этом не показывая никаких новых ориентиров, словно каждый раз заново меняя собственную точку зрения на происходящее. А народ, что характерно (как в другом классическом произведении) безмолвствует. Конечно, в городе и до начала этой истории не все было гладко (а где в России было гладко в конце XIX в?), взять хотя бы абсолютное спокойствие, с каким рассказывает (а остальные слушают) о своей жизни карлик Николай Афанасьевич, и у меня язык не повернется сказать, что в самой истории мы видим конец той России. Но - начало конца, подобное еле слышной вибрации земли при приближении сходящей с гор лавины - о, несомненно. И я абсолютно уверена, что медленный, незаметный уход старой поповки, описанный на последних страницах книги, эту лавину только приблизил.

очень понравилась книга! прекрасный тягучий язык, иногда старинность или церковная старославянность была понятна только в общем смысле, я бы затруднилась пересказать каждое слово, но это совсем не мешало, скорее способствовало погружению, читалось легко. рассказ о трех представителях духовенства типичного российского городка в глубинке России 19 века. наиболее ярких героев два - это протопоп Савелий Туберозов и дьякон Ахилла, непохожие друг на друга и дополняющие друг друга. увлекающийся, не особенно сообразительный силач Ахилла, постоянно влипающий в неприятности и совершающий много малообдуманных поступков, и постоянно спасающий его энциклопедист Туберозов. много и других героев ярко и живо описанных: боярыня Марфа Андревна Плодомасова.

Сия кочерга столь старого леса, что уже и признаков жизни ее издавна никаких не замечается, а известно только по старым памятям, что она женщина весьма немалого духа

карла Николай Афанасьевич

Старичок был весь чистота и благообразие: на лице его и следа нет ни желтых пятен, ни морщин, обыкновенно портящих лица карликов: у него была очень пропорциональная фигура, круглая как шар головка, покрытая совершенно белыми, коротко остриженными волосами, и небольшие коричневые медвежьи глазки.

"политическая женщина" акцизница Бизюкина, подлец Термосесов, злой вариант Хлестакова.

– Да, Термосесов; Измаил Петров Термосесов. – Господи, каких у нашего царя людей нет! – А что такое? – Да как же, помилуйте: и губастый, и страшный, и в крепости сидел, и на свободу вышел, и фамилия ему Термосесов.

книги на тему религии мне трудно читать в основном из-за ожидаемого проповедничества, нарочитого морализаторства, деления на черное и белое, фанатической бездумной веры, но тут ничего подобного нет. есть искренняя ненавязчивая вера легко уживающаяся с критическим и даже юмористическим взглядом на происходящее. вера отдельно, а бюрократизм церкви отдельно. книга отличная, ничуть не уступает произведениям Чехова, Гоголя, Салтыкова-Щедрина.