Цитаты из книги Простить и помнить

Я знал его давно, но только сейчас начал ощущать, сколько в нём непонятного.

Именно странности. Мы недолюбливаем это понятие, стараемся объяснить странное, растворить его научными реактивами, изгнать из обихода — примерно так, как в старину изгоняли бесов, — мы заменяем её «стечением обстоятельств», заклинаем теорией вероятности, интуицией. Вместо «судьбы» мы говорим «случайность», «склонность». И тем не менее...

Что же это такое — природа, реальность жизни, думал я, если гений может создать человека более реального, чем натуральный человек, вдохнуть в него жизнь, наделить его бессмертием? Да что там человека — целый мир может создать, потому что те же «Братья Карамазовы» — это целый мир, эпос России.

Да ведь, по совести говоря, Старая Русса выбрана под место действия романа «Братья Карамазовы» случайно. Жил бы Достоевский в Боровичах, может, действие происходило бы в Боровичах.

Слушал я их вполуха. Я понимал, что рассказывают они что-то ценное, интересное. Но, во-первых, дело это не моё, на то есть литературоведы, специалисты, они запишут, во-вторых, успеется. Две эти самые зловредные отговорки подводили меня много раз.

В городе, даже разрушенном так, как Старая Русса, всё же сохраняются его прежние черты, особый дух, природная физиономия, которая складывается из расположения его площадей, вокзалов, набережных и ещё каких-то неизвестных составляющих. Так было в Минске, Пскове, Ленинграде.

Человеку нужно всё — и тоска, и страх, и скука. Вообще всё, что есть в природе, всё это нужно.

Отвлечься! Слыхал такое словечко? Ты, писатель, должен вдумываться в слова. От чего, спрашивается, отвлечься? От себя! От своих переживаний, мыслей! Будто уж так много у нас этих мыслей! Фактически только и делаем, что отвлекаемся. Мыслей давно нет, а всё отвлекаемся. Боимся, как бы не начать думать.

Он жил вглубь, а не вширь.

Неподвижность тоже способ познания.

Ты знаешь, я иногда ненавижу природу за её бессилие и беззащитность. Она сопротивляется самоубийством. Надеется на наше милосердие.

А ведь как странно устроен человек. Проделать такой путь, чтобы погрустить. И теперь досадовать оттого, что грусти не получилось.

Осознавая собственную историю, человек понимает себя, свой характер, свою душу и других, значит, тоже понимает лучше.

О, если бы люди могли видеть себя не только изнутри, но и снаружи!

"Он слыхал, как соседский мальчик спросил мать: "А кто такой Сталин?" - и поразился, как быстро все уходит. Неужели когда-нибудь люди будут с трудом вспоминать, в каком веке все это было, так же как он сейчас путается насчет какой-нибудь Пунической войны или Фемистокла: до нашей эры или после?"

Чем отличается мраморная скульптура от снежной бабы? Долголетием?

Прошлое меня влекло больше, чем будущее. В стране будущего мы никого не знали и нас тоже. <...> Прожитые годы были полны загадок, мы жили наспех, не всегда понимая то, что творилось вокруг. Теперь же, когда мы стали кое в чем разбираться, прошлое было недоступно.

Взяв себя в руки, он построил логическую схему, которая привела его к тому, что жизнь потеряла всякий смысл, и он принялся писать предсмертное письмо. На десятой странице он обнаружил, что рассматривает природу шаровой молнии и составляет примерные расчеты. Глупо было появляться на этот свет, и еще глупее умирать, ничего не сделав.