Цитаты из книги Im Schatten des Todes

Выяснилось, что слезы - отличное успокаивающее средство.

Он кажется вполне приятным молодым человеком, но, в конце концов, он же мужчина. А от мужчин всего можно ожидать!

Они наперебой заверяли в своей преданности, которая последние десять лет выражалась в полном отсутствии этой самой преданности.

От мужчин можно ожидать самых невероятных глупостей.

Женщины пряли, мололи муку, нянчили детишек. Мужчины, разумеется, праздно сидели, поплевывая в небо. Мир везде устроен одинаково.

Всегда считала, что мало кому из лиц мужского пола можно доверять

Полагаю, что для некоторых женщин брачные узы - вполне приемлемая кабала, поскольку бедняжкам больше ничего не остается. Но зачем независимой, умной и энергичной особе подчинять себя капризам и тирании глупого мужа?

Новые перья красят даже старую курицу.

Британская респектабельность лежала на нем словно слой пыли.

Это была обычная египетская деревня. Если бы человек содержал в таких условиях собаку, я бы разорвала его в клочья собственными руками. Крошечные глиняные лачужки, крытые кукурузными стеблями, выглядели так, словно их в припадке безумия разбросал какой-то великан. Женщины пряли, мололи муку, нянчили детишек. Мужчины, разумеется, праздно сидели, поплевывая в небо. Мир везде устроен одинаково.

Я отлично умею пользоваться зеркалом и календарем. Согласно календарю мне уже тридцать два, а зеркала скупы на лесть. Кроме того, природный нрав не позволит мне снизойти до смиренности, какая полагается жене. Я не смогу выносить мужчину, который согласен, чтобы им помыкали, и не потерплю мужчину, который попытается помыкать мной.

В первые секунды я настолько ошалела от изумления и неожиданности, что не могла ничего предпринять. А потом... просто ошалела и не могла ничего предпринять.

Всякий путешественник-европеец, способный держать перо в руках, считает святым долгом опубликовать воспоминания о египетских помойках.

Я отлично умею пользоваться зеркалом и календарем. Согласно календарю мне уже тридцать два, а зеркала скупы на лесть.

– Боже! – Эмерсон закатил глаза, губы его беззвучно шевелились, словно читали молитву.
У меня возникло подозрение, что он вовсе не молится, но я решила не уточнять.

– Полагаю, поблизости найдется неплохая могилка? – нетерпеливо спросила я. – Ступайте же, Уолтер! Там еще нужно будет прибраться. Где ваши работники? Пусть займутся делом!
– Неплохая могилка? – тупо повторил Уолтер. – Да-да... могилка. Да, мисс Пибоди, тут целая куча могилок! Правда, не знаю, можно ли их назвать неплохими...
– Уолтер, что вы там плетете? – возмутилась я. – Нашли время для светской болтовни!

Его рука все еще покоилась в повязке, из чего я заключила, что он слишком слаб для того, чтобы услаждать нас оскорбительными замечаниями.

– Я настаиваю на том, чтобы мне позволили принимать участие в раскопках. В конце концов, почему все удовольствия должны доставаться одним мужчинам?
– Удовольствия? – переспросил Эмерсон. – Работать под палящим солнцем, сдирать руки в кровь, питаться тем, от чего станет воротить нос уважающий себя нищий, а в придачу еще змеи, скорпионы и камнепады – это, по-вашему, удовольствие? У вас довольно странное определение удовольствия, Пибоди.
– Может, и странное, но это мое определение удовольствия.