Цитаты из книги Химерне сяйво

Однако подобные вопросы требуют времени, которое не стоит на них тратить. К примеру, однажды на одной вечеринке знаменитого философа Лай Тинь Видля спросили: «Почему вы здесь?» Ответ занял три года.

— О да. Мы жертвы философии. В конце это приходит к каждому из нас. Говорят, в один прекрасный вечер ты начинаешь просыпаться, но вдруг думаешь: «А чего беспокоиться-то?», – и продолжаешь спать дальше.

-Тебя это ни капельки не волнует? -Ну, обычно в конце концов все устраивается.

Однако доподлинно о жизни растительного мира он знал только одно: конец, на котором нет листьев, втыкается в землю.

- Некоторое время назад мне показалось, что мы попали в какое-то возмущение, - припомнил друид, которого звали Белафон. - Должно быть, это были вы, - он поежился. - Сейчас, наверное, уже утро. К черту правила, я поднимаюсь вверх. Держитесь.
- За что? - поинтересовался Рисвинд.
- Ну, просто обозначьте общее нежелание упасть отсюда, - сказал Белафон и, вытащив из кармана балахона большой железный маятник, сделал над костром несколько непонятных взмахов.

Перо острее шпаги, только если шпага очень уж тупая.

Эта печать, по общепризнанному в волшебных кругах мнению, обладала поразительной сдерживающей силой, которой может похвастаться лишь летящий прямо в цель кирпич.

Праща Ганчии оставила на затылке у туриста довольно большую шишку, и сейчас он пребывал в легком сомнении по поводу некоторых вещей, начиная со своего имени и так далее.

он с радостью продал бы свою бабку на клей.

Ринсвинд не видел своего пленителя, но, судя по ощущениям, его тело было сделано из вешалок для пальто.

Они прошли по набережной и направились к центру города, две точки на постепенно удаляющемся пейзаже, на котором, когда перспектива расширилась, появился крошечный кораблик, начинающий свой путь через широкое зеленое море, которое представляет собой лишь часть сверкающего океана, опоясывающего окутанный облаками Диск, покоящийся на спинах четырех гигантских слонов, стоящих на панцире огромной черепахи. 
Которая вскоре превратилась в сверкающую среди звезд точку – и исчезла.

– Высота – нормальная штука. В настоящий момент меня больше занимают пропасти. Знаешь, что я сделаю, когда мы отсюда выберемся?
– Нет, – откликнулся Двацветок, цепляясь пальцами ног за выбоину в каменных плитах и пытаясь удержать себя в неподвижности одной силой воли.
– Я построю себе дом в самой равнинной местности, которую только смогу найти. В нем будет один этаж – первый, я даже сандалии буду носить исключительно на тонкой подошве…

– Главное – это достигнуть желаемого, – грубо заявил Верт. – А не то, как ты его достиг.

Сундук снова ничего не ответил, но на этот раз громче. 

Паника - лучшее средство выживания.

– Зачем делать картинки, когда можно все запомнить? – выкрикнул он. – Это не одно и то же, – спокойно возразил Двацветок. – Это лучше! Это более реально! – На самом деле нет. Через много лет, когда я буду сидеть у огня, пылающего в…

- Что будем делать? - осведомился Двацветок.
- Паниковать? - с надеждой предложил Ринсвинд.

Бетан собирается выйти замуж за одного нашего друга.
— А он об этом знает?

Прежде всего, большая часть занятых схваткой волшебников тщилась осветить происходящее разнообразными огнями, шаровыми молниями и магическим сиянием, так что освещение наводило на мысль о дискотеке на фабрике стробоскопов.

Когда первые исследователи из теплых земель у Круглого моря попали в холодные глубинные земли, они заполняли белые пятна на своих картах следующим образом. Хватали ближайшего аборигена, указывали на какой-нибудь ориентир, задавали вопросы, громко, отчетливо выговаривая слова, и записывали все, что болтал обалдевший туземец. Поэтому в поколениях атласов были увековечены такие географические изыски, как «Просто Гора», «Понятия Не Имею», «Чего?» и, естественно, «Твой Палец, Болван».