Отзывы о книге Психология искусства

По самой своей природе эстетическое переживание остается непонятным и скрытым в своем существе и протекании от субъекта. Мы никогда не знаем и не понимаем, почему нам понравилось то или иное произведение. Все, что мы придумываем для объяснения его действия, является позднейшим примышлением, совершенно явной рационализацией бессознательных процессов. Самое же существо переживания остается загадочным для нас. Искусство в том и состоит, чтобы скрывать искусство, как говорит французская пословица. Л.С.Выготский ''Психология искусства''

Наверное, именно поэтому, настолько сложно писать отзывы на любимые книги/фильмы или книги/фильмы, которые любимыми назвать сложно, но которые взметнули ввысь все чувства, все фантазии, затронули душу так сильно, что подобрать слова практически невозможно, потому как все написанное превращается в банальность, реже в пошлость или в невозможность выразить тот сиюминутный взрыв чувств, что взбудоражил все внутри во время прикосновения к искусству. Что же происходит в этот момент? Каков механизм действия произведения искусства на нас? Что вообще действует на нас так, что мы способны испытывать катарсис при чтении книг, просмотре фильмов, прослушивании музыки, рассматривая картины или здания, или скульптуры? Я, например, не мог себе объяснить что со мной происходит, когда я смотрю на картину Ван Гога "Воспоминания о Мауве'', почему у меня непроизвольно начинают течь слезы, когда я слушаю музыку Шнитке, почему у меня захватывает дух, когда я смотрю на Собор Парижской Богоматери, почему я начинаю плакать, когда читаю ''Повести Белкина''. Что есть там такого, что настолько мощно воздействует на человека? Лев Семенович Выготский - выдающийся советский психолог, основатель исследовательской традиции, которая стала известна начиная с критических работ 1930-х годов как ''культурно-историческая теория'' в психологии. Например, знаете ли вы, что все основные труды Выготского были переведены и легли, наряду с Пиаже, в основу современной образовательной психологии США? Выдающийся ученый, ушедший так рано (всего 37 лет ему было), но успевший сделать и написать так много. Он прекрасен и удивителен, он, как многие гении, обогнал свое время. Так вот Лев Семенович в в своей книге ''Психология искусства'', которая стала итогом его работ в период с 1915 по 1922, которая была опубликована только лишь в 1965 году, через тридцать лет после смерти Выготского, так вот в этой книге, он пытается разобраться в впросе - что такое психология искусства. Это не литературоведение, ни в коем случае, это некое пограничное исследование, которое с точки зрения психологии пытается понять загадку воздействия искусства на каждого человека. Какой механизм действует так мощно. Форма ли, содержание ли, фабула ли - возможно все вместе, возможно по отдельности. А может вообще ни форма, ни содержание, ни фабула к катарсису не имеют никакого отношения? Сталкивая самые различные точки зрения - Фрейда, Кюпле, Потебни, Жирмунского, Лессинга, Ранка, Горнфельда, Толстого Л.Н., Аскольдова, Шкловского, Овснико-Куликовского и др., - Выготский, опираясь на собственные исследования, полемизируя, сталкивая, соглашаясь или опровергая существующие точки зрения, ищет ту точку, ту загадку, которая воздействует на читателя. Для практического исследования, Выготский берет басни Крылова, рассказ Бунина ''Легкое дыхание'' и трагедию Шекспира ''Гамлет''. Что мы помним о баснях Крылова? Чему нас учили в школе? ''Мораль сей басни такова''. Но только ли дело в морали басни? Неужели все настолько просто в этих, казалось бы, так просто зарифмованых стихах, казалось бы рифмовка проще простого, казалось бы все дело в выводе-морали, в тех житейских случаях жадности, зависти, лести и т.д, которые читатель представляет себе. Мне всегда казалось, что нет. И в детстве, и уже будучи взрослой, я не испытывала никакой жалости к вороне, симпатичной мне казалась именно лисица. Или ''Волк на псарне'' (по-моему, одна из самых гениальных басен великого Крылова), меня всегда на самых последних словах:

«Ты сер, а я, приятель, сед, 30 И волчью вашу я давно натуру знаю; А потому обычай мой: С волками иначе не делать мировой, Как снявши шкуру с них долой».

всегда бросает в дрожь. Потому что понимаешь - волка сейчас разорвут. Это какой-то совершенно запредельный момент. Или в словах муравья: Так поди же, попляши!, - всегда слышится: Так иди же, погибай! Это некое соединение жестокости и совсем иного воприятия басни, чем выписано в морали, именно это меня всегда поражало и поражает в баснях Крылова. И все исследование Выготского, подтверждает мои мысли, что в басне дело там не в морали, а именно в шпильке в соединении двух плоскостей, двух рельностей, которая дает кульминацию и разряжает действие, и действует как аффект на читателя, соединяя в себе в этот миг и эпос, и драму, и комедию, и поэзию. Каким образом набор пошлейших жизненных ситуаций (житейская муть) из жизни юной гимназистки Оли Мещерской в ''Легком дыхании'', неожиданно превращается в легкое дыхание, дышит этим легким дыханием, взвивается ввысь легким облачком внезапно прерванной юной жизни, пошлейшим и трагическим способом прерванной. Так вот как, каким образом этот набор пошлостей, падений, разврата становится искусством, способным вызывать подлинные слезы и переживания у читателя? Возможно тем, что события даются не линейно, а делают как бы скачки в прошлое и будщее, возможно в том, что автор заставляет житейскую муть говорить на языке легкого дыхания:

Мы приходим как будто к тому, что в художественном произведении всегда заложено некоторое противоречие, некоторое внутреннее несоответствие между материалом и формой, что автор подбирает как бы нарочно трудный, сопротивляющийся материал, такой, который оказывает сопротивление своими свойствами всем стараниям автора сказать то, что он сказать хочет. И чем непреодолимее, упорнее и враждебнее самый материал, тем как будто оказывается он для автора более пригодным. И то формальное, которое автор придает этому материалу, направлено не на то, чтобы вскрыть свойства, заложенные в самом материале, раскрыть жизнь русской гимназистки до конца во всей ее типичности и глубине, проанализировать и проглядеть события в их настоящей сущности, а как раз в обратную сторону: к тому, чтобы преодолеть эти свойства, к тому, чтобы заставить ужасное говорить на языке «легкого дыхания», и к тому, чтобы житейскую муть заставить звенеть и звенеть, как холодныйвесенний ветер.

Признаюсь честно, Выготский заставил меня по-новому взглянуть на творчество Бунина, чей холодноватый, слегка отстраненный стиль, позволяющий Бунину быть одним из лучших стилистов, мне абсолютно не близок - слишком холодноват, - так вот, Выготский развернул меня к Бунину с иной стороны, заставил увидеть за этим холодноватым стилем, многое внутреннего легкого дыхания, чего сделать не удавалось никому до этого: ни школьным учителям, ни университетским преподавателям. Надо бы перечитать Бунина, однако.

Что есть ''Гамлет'' Шекспира? Почему именно эта трагедия, написанная так давно, до сих пор будоражит наши чувства, заставляет режиссеров ставить все новые и новые поставновки, а композиторов писать мызыку? В чем загадка Гамлета? Прав ли Толстой Л.Н. в своем мнении об этой пьесе? Действительно ли он понял ее? Правы ли те, кто обвинял Шекспира в исксственном затягивании убийства короля, в нерешительности и слабости Гамлета? По сути это важно, но не отвечает на вопрос: что нас заставляет снова и снова перечитывать ''Гамлета'' и поврять и заучивать наизусть знаменитый монолог To be, or not to be. Почемуу пьеса идет к убийству короля одним путем, а приходит совсем иным. Все то, что он считал уклонением от пути, привело его именно туда, куда он стремился все время, а когда он попал в конечный пункт, он не сознает его как цель своего странствия. Противоречия не только сошлись, но и поменялись своими ролями – и это катастрофическое обнажение противоречий объединяется для зрителя в переживании героя, потому что в конце концов только эти переживания принимает он как свои. И зритель не испытывает удовлетворения и облегчения от убийства короля, его натянутые в трагедии чувства не получают вдруг простого и плоского разрешения

Мы подходим к некоторым итогам. Мы можем теперь формулировать то, что мы нашли, как тройное противоречие, лежащее в основе трагедии: противоречив фабулы и сюжета и действующих лиц. Каждый из этих элементов направлен как бы в совершенно разные стороны, и для нас совершенно понятно, что тот новый момент, который вносит трагедия, есть следующий: уже в новелле мы имели дело с раздвоением планов, мы одновременно переживали события в двух противоположных направлениях: в одном, которое давало ему фабула, и в другом, которое они приобретали в сюжете. Эти же два противоположных плана сохранены и в трагедии, и мы указывали все время на то, что, читая «Гамлета», мы движем наши чувства в двух планах: с одной стороны, мы все яснее и яснее сознаем цель, к которой идет трагедия, с другой стороны, мы столь же ясно видим, насколько она уклоняется от этой цели. Что же нового привносит трагический герой? Совершенно очевидно, что он объединяет в каждый данный момент оба эти плана и что он является высшим и постоянно данным единством того противоречия, которое заложено в трагедии. Мы уже указывали на то, что вся трагедия строится все время с точки зрения героя, и значит, он есть та объединяющая два противоположных тока сила, которая все время собирает в одно переживание, приписывая его герою, оба противоположных чувства. Таким образом два противоположных плана трагедия все время ощущаются нами как единство, так как они объединены в трагическом герое, с которым мы себя идентифицируем. И та простая двойственность, которую мы нашли уже в рассказе, заменяется в трагедии неизмеримо более острой и высшего порядка двойственностью, которая возникает из того, что мы, с одной стороны, видим всю трагедию глазами героя, а с другой – видим героя своими собственными глазами.

Я очень схематично попыталась рассказать о чем книга Выготского ''Психология искусства'', на самом деле, ее нужно читать, читать долго, вдумчиво, получая удовольствие от работы мысли, от работы чувства, от столкновние различных точек зрения, просто от проделанной работы. Я не говорю уже о том, что понимание катарсиса я разделяю полностью и готова подписаться под каждым словом. И понимаю, что химеры на Соборе Парижской Богоматери, это второй план Собора, который и дает аффект, в результате которого и возникает катарсис.

Здесь в форме эстетического закона выражено то верное наблюдение, что всякое произведение искусства таит внутренний разлад между содержанием и формой и что именно формой достигает художник того эффекта, что содержание уничтожается, как бы погашается. Теперь мы можем подвести итоги нашим рассуждениям и обратиться к составлению окончательных формул. Мы могли бы сказать, что основой эстетической реакции являются вызываемые искусством аффекты, переживаемые нами со всей реальностью и силой, но находящие себе разряд в той деятельности фантазии, которой требует от нас всякий раз восприятие искусства. Благодаря этому центральному разряду чрезвычайно задерживается и подавляется внешняя моторная сторона аффекта, и нам начинает казаться, что мы переживаем только призрачные чувства. На этом единстве чувства и фантазии и основано всякое искусство. Ближайшей его особенностью является то, что оно, вызывая в нас противоположно направленные аффекты, задерживает только благодаря началу антитезы моторное выражение эмоций и, сталкивая противоположные импульсы, уничтожает аффекты содержания, аффекты формы, приводя к взрыву, к разряду нервной энергии. В этом превращении аффектов, в их самосгорании, во взрывной реакции, приводящей к разряду тех эмоций, которые тут же были вызваны, и заключается катарсисэстетической реакции.

Искусство - загадка, наслаждение, источник переживаний, чувств, раздумий, - находится не только в поле чувствований, но еще и в поле житейском, помогая разобраться в себе, уравновесить человека с миром в моменты критические, оно не только украшает нашу жизнь, становясь источником прекрасного, но еще помогает отвечать на какие-то важные вопросы в жизни. Собственно, это часть нашей жизни. Литература, кинематограф, музыка, архитектура, живопись, графика и т.д. И сколько еще всего неизведанного в мире искусства.

Я психолог и для меня Выготский - великий человек, основавший традицию и всю методологию советской психологии. За очень короткую свою жизнь он написал очень много. Выготский для психологии - то же самое, что Пушкин для литературы.

"Психология искусства" - одна из первых его работ, но опубликованная одной из последних. Заслуга Льва Семеновича в том, что он смог структурно и аналитически описать неуловимое - то, что делает поэзию поэзией, драму драмой и т.д. - то, что делает искусство искусством. Он смог вычленить то самое эстетическое зерно и описать его психологически.

Выготский верен диалектике - все, что он рассматривает, он раскладывает через тезис-антитезис-синтез. Начинает автор с рассмотрения существующих подходов к психологии искусства и последовательно их критикует. Для меня было удивительно, как Выготский разбирал искусство в традиции психоанализа. Когда я учился в университете, у нас было принято противопоставлять деятелей отечественной психологии и последователей Фрейда. И вот Выготский вполне позитивно отзывается о фрейдизме, глубине его трудов. Такая диалектическая загадка: тезис - Фрейд, антитезис - Выготский, синтез - ... ?

В анализе литературы автор последовательно проходит путь от самого простого к самому сложному - от басен к трагедии, от Крылова к Шекспиру. По мере усложнения произведения развивается анализ, но каждый раз он как бы уже имеет базис, описанный в предыдущей главе. Шаг за шагом, Выготский приходит к понятиям, которые делают искусство искусством - катарсису и уничтожению содержания формой. А что это такое - читайте книгу.

Рецензия вышла короткой, но как можно написать что-то развернутое на развернутый анализ, дополнить там, где дополнять нечего? Выготский заполняет все пробелы, он проникает в психологию искусства, освещая ее тайники светом познания. Выготский - гений своего времени, его стиль очень легкий; он просто, и в то же время научным языком, говорит о сложнейших вещах - о том, что нельзя потрогать руками, увидеть глазами.

Ключом к пониманию этой книги для меня стало уточнение, что эта работа - своего рода диссертация Выгодского, собранная на материалах размышлений за почти десять лет. Цель исследования - сформировать и показать на примерах теорию восприятия произведения искусства зрителем. Проще, что происходит в душе у зрителя. Как устроена наша реакция, и почему великие произведения искусства способны оказывать такое впечатление.

Но эта книга - диссертация, и я про это не знала, поэтому мне было ужасно сложно вникнуть в первые разделы. Многочисленные отсылки с указанием страниц (например, [63], стр. 112), фразы вроде "Легко показать, что... ", где автор опускает доказательство, полемика с распространенными на тот момент теориями искусства: когнитивной, формалистской и психоаналитической, развернутый, но формальный философский базис с цитатами Энгельса, и так далее. Еще мне показалось архаичным, но очень трогательным то, что новелла Бунина "Легкое дыхание" 1916 года, целиком приводится в Приложении - вероятно, в 1922 году, когда Выгодский представлял свою диссертацию коллегам, доступ к тексту новеллы был не у всех.

Секрет здесь в том, что текст по образцу научной работы. Сначала введение и обсуждение уже существующих теорий. С цитатами, обсуждением и критикой, а также с постановкой множества вопросов, на которые предыдущие теории не дают ответов. Затем практическая часть, где Выгодский уже пользуется своей теорией, но пока ее еще не сформулировал для читателя. И только в конце обсуждения с полным приведением теории и ее возможных перспектив.

Это научное исследование, хотя и в таком сложном поле, как восприятие искусства, и его цель - предложить коллегам новый подход в психологии искусства, новый метод. Эта книга не работает с читателем, показывая или убеждая его в чем-то. Здесь существеннейшее отличие между научно-популярной и научной литературой. И как изложение научной идеи книга доказала свое бессмертие - работы Выгодского широко переводятся и используются современными учеными. Предложенная им теория признана рабочей.

Как построннему любопытствующему читателю (моя мама, психолог, ссылается на Льва Семеновича почти в любом значительном обсуждении) мне пришлось не легко. Я чувствую, что идеи здесь хорошо описывают мой опыт и то, как я привыкла о нем думать. Например, как мы останавливаемся, прекращаем двигательную активность, чтобы сконцентрироваться на эмоциональном переживании (и поэтому нужны музеи - чистое пространство, способствующее лучшему фокусу). Что в трагедии нас больше захватывает финал героя, для которого такой финал не был ожидаем, например, Дездемона любила только своего мужа, а Отелло не был ревнивцем, только черезчур доверчивым человеком. Или противопоставление басенных героев, и противоречие между моралью и тем, как мы действительно воспринимаем басню, что лиса - умница, а муравей - отрицательный персонаж. Заметки о детском творчестве и роли искусства в воспитании приводятся в последнем разделе, хотя для меня Выгодский в первую очередь автор теорий развития... Я хочу сказать, что эта книга оказывается больше, чем чтение - в ней нужно работать над собственной интерпретацией, наследовать идеи. Мне очень понравилось!

С чем пирог, спрашиваете? - Если совсем коротко: автор видит корень эстетической реакции в том, что в художественном произведении есть несколько противоречащих друг другу планов, которые затормаживают друг друга и в конце разрешаются, вызывая катарсис. Это может быть фабула рассказа и его последовательность изложения. Это может быть ритм и мелодия. Это может быть мораль басни и ее история как таковая. И т.п.

Увы, хорошие ученые не часто умеют надлежащим образом выражать свои мысли. Это классическое научное исследование – с подробным разбором и критикой текущего положения дел, с последовательным изложением от частного к общему, с нудной, доказательной последовательностью. И читается это как монография… плохо то есть читается, тяжело. Слишком много цитат и чужих мыслей, слишком рыхло. Сто страниц, двести, триста… ждешь-ждешь: когда уже? Когда начнется то-самое – центральное - ради чего все это затевалось. А когда дожидаешься, то-самое оказывается таким же рыхлым и отказывается вызывать пресловутый катарсис, про который так охотно толкует автор.

Самое обидное, что книга-то – хорошая. И автор – умный, глубокий мыслитель; это видно. И написано много интересного и по делу. Но форма такая, что впору возглавлять серию «Хрестоматия мирового занудства».

Если хотите максимально загрузить голову психоанализом, вам сюда. Эта книга написана научным стилем, поэтому читать было тяжеловато (я ее читала почти год). Т.к. это не фентази и не любовная драма, то заинтересовать может не каждого. Но за то, как приятно читать текст научный, даже не думая над его смыслом или пониманием. В книге приводятся множество фамилий или понятий, но на них нет ссылок, поэтому не совсем будет понятно читать, что происходит. Очевидно, что эту книгу можно считать сборником полезных цитат и фраз. Мне очень понравился раздел, где автор дает оценку и анализирует басни и два рассказа Гамлет и Легкое дыхание.

Удачных приключений в мире книг!

«Искусство -- важнейшее средоточие всех биологических и социальных процессов личности в обществе, что оно есть способ уравновешивания человека с миром в самые критические и ответственные минуты жизни»

О чем?

Книга - труд Льва Выготского, в котором крупнейший отечественный психолог 20 века собрал и проанализировал закономерности эстетического восприятия. Выготский защитил диссертацию на тему психологии в 1925 году, но свет увидел книгу только после смерти автора. Психолог анализирует басни Крылова, трагедии Шекспира и рассказ Бунина “Легкое дыхание”, рассказывает, в чем люди видят смысл искусства на примере данных произведений, почему искусство вызывает определенную реакцию у людей.

Впечатление:

Изначально я думала, что книга больше будет посвящена анализу эстетической реакции на изобразительное искусство (живопись, скульптура), но потом я посмотрела на обложку и поняла, что немного ошиблась. Брала книгу по совету преподавателя. Но меня это не смутило, и я решила ознакомиться с такой важной работой в области психологии. К тому же, Лев Выготский - личность в этом плане очень незаурядная.

Книга читается сложно, много научных терминов, теорий, язык непростой для прочтения. Особенно в начале. Порог вхождения высокий лично для меня. За это я и поставила 4 балла. Спустя 150 страниц начинается самое интересное: анализ басни, потом анализ “Гамлета” и рассказов Бунина. В баснях есть только 2 законченные психологических системы: теория Лессинга и Потебни. Басня интересна для изучения и формально-психологического анализа,

"как объект, как будто находящийся на самой границе поэзии и для одних представляющий прототип всякого поэтического произведения, а для других - разительное исключение из всего царства искусства."

Выготский анализирует такие басни, как «Волк на псарне», «Мор зверей», «Пожар и алмаз», «Осел и Соловей». Далее автор переходит к анализу трагедий Шекспира и , в частности, «Гамлета». Исследование строится вокруг изучения Гамлета как психологическую проблему. Выготский приводит в пример размышления Льва Толстого. Тот пишет: «Но ни на одном из лиц Шекспира так поразительно не заметно его, не скажу неумение, но совершенное равнодушие к приданию характерности своим лицам, как на Гамлете». И в целом, Толстой рассуждает о том, какие пустые и бессмысленные персонажи у Шекспира и что не каждое произведение автора нужно считать гениальным.

Задача эстетики сводилась, как шутил Толстой, к требованию, "чтобы писали казнь и чтобы было как цветочки.

Еще было любопытно узнать про то, что у ямба и хорея (два стихотворных размера) оказывается есть свое настроение. Ямб - более позитивное, вдохновенное, хорей - грустное, лирическое, печальное. Много чего я подцепила для себя умненького во 2-ой части книги.

Книга отлично подойдет тем, кто хочет углубиться в психологию искусства, узнать чуть больше о любимых произведениях, научиться читать книги по-другому.

«Люди поймут смысл искусства только тогда, — говорит Толстой, — когда перестанут считать целью этой деятельности красоту, то есть наслаждение»

Работа Льва Выготского «Психология искусства» отличается поразительной глубиной проработки рассматриваемой темы. Автор раскрывает её во многом через тончайшие разборы различных литературных форм, превращая, казалось бы, сухую научную монографию в захватывающее путешествие по механизмам читательского восприятия. Именно эта детальность и погружённость в ткань текста делают книгу живой, пробуждая желание немедленно перечитать разбираемые произведения.

Особого внимания заслуживают его анализы басен Крылова, трагедии Шекспира «Гамлет» и небольшого рассказа Бунина «Лёгкое дыхание». В каждом из них Выготский выявляет фундаментальное противоречие — несовпадение фабулы и сюжета, материала и его оформления. Он указывает на то, что форма не просто украшает содержание, а, вступая с ним в конфликт, сама становится подлинным содержанием искусства. Именно через эту сложную эстетическую реакцию читатель и приходит к тому, что Аристотель называл катарсисом. Как пишет сам Выготский: «Искусство есть скорее организация нашего поведения на будущее, установка вперед, требование, которое, может быть, никогда и не будет осуществлено, но которое заставляет нас стремиться поверх нашей жизни к тому, что лежит за ней».

Ярчайшим примером такого конфликта служит пушкинский «Евгений Онегин». На его примере Выготский показывает ловушку читательской инерции: мы воспринимаем Онегина фатом и холодным циником, исходя из начала поэмы, но упускаем из виду, насколько мучительно и глубинно изменяется главный герой к концу повествования. Его подлинная, выстраданная любовь к Татьяне не воспринимается нами как таковая именно из-за статичного восприятия героя — мы словно отказываем ему в праве на внутреннюю эволюцию. То глубинное преображение, что переломило Онегина и привело его к трагическому финалу, и составляет, по Выготскому, подлинное содержание романа — но проявляется оно не в декларациях поэта, а в самой динамике формы.

Выготский рассматривает все указанные произведения в настолько глубинном психологическом ключе, что это неизбежно порождает желание перечитать их заново — уже зная о подводных течениях, бурлящих под гладью привычного текста.

В заключении Выготский говорит о том, что искусство позволяет нам получить нечто, что мы не можем обрести вне его. Оно существует не просто так, а выполняет важнейшую функцию, с которой не способен справиться ни один другой вид человеческой деятельности. Человек, рождаясь, обладает огромной потенцией к прожитию совершенно разных сюжетов; он — сгусток нереализованных возможностей. Но, поскольку жизнь у нас одна и сюжет её, как правило, один и тот же, искусство становится тем уникальным инструментом, который позволяет прожить столько судеб, сколько нужно, чтобы успокоить этот внутренний запрос на полноту бытия. «Чудо искусства, — пишет Выготский, — скорее напоминает чудо евангельское — претворение воды в вино, и настоящая природа искусства всегда несет в себе нечто претворяющее, преодолевающее обыкновенное чувство». Возможно, именно в этом преодолении, а не в простом отражении реальности, и кроется его вечная, неутолимая сила.

Скажу честно, труд тяжёлый для восприятия, но если вы неспешно и вдумчиво его осилите, ваш взгляд на искусство не будет прежний.

Какую роль художественная литература играет в социальной психологии и при чём тут катарсис? Для начала нужно определиться со значением слова катарсис, но если взять за основу определение Аристотеля, то художественная литература помогает нам в очищении аффектов.

Интересное наблюдение за слезами в театре, а именно то, что слёзы актера это не чувства, а мозг. Какой бы актер не был профессионал, он плачет головой. И эти слёзы актера приводят нас к соаффекту.

Но вот что мне действительно очень понравилось и чего не хватало, это разбор жанров. Почему у Крылова вместо людей звери, где спрятана истинная мораль. Почему мы боимся за Дездемону зная, что она не виновна. Почему рассказ Бунина "Лёгкое дыхание" действительно про дыхание, а не про убийство и любовь.

Резюмируя: теперь мое отношение к литературе не будет прежним, как и отношение к искусству в целом. А всем интересующимся очень рекомендую.