Отзывы о книге Истории для девочек

Мешок вкусных деревенских коржиков и пакетик малиновой смоквы, при виде которых горько плачется. Ограниченные средства не позволяли матери навестить...⠀⠀ Потянулись бесконечные, милые, родные поля близкой сердцу Украины. День солнечный улыбался голубым небом, прощаясь...⠀⠀ В Павловский институт очень желанны дети героев, достойные своих отцов, и ... неподходящие к торжественно-строгой обстановке. Хохлушка, с глазами хохлацкими и волосами цыганки...⠀⠀ + боишься быть осмеянной чужими девочками⠀⠀ + система поощрений и наказаний⠀⠀ + веселее и радостнее, когда поёшь родные домашние песни⠀⠀ + режим дня и организованность⠀⠀ ■ издевательство старших, проводя зубной щёткой по оголенным спинам моющихся⠀⠀ ■ получасовое чтение молитв и глав Евангелия на своём языке перед завтраком⠀⠀ ■ сотрудники не избалованны вежливым обращением⠀⠀ ■ выдавали старое платье выпустившихся или исключённых⠀⠀ ■ присваивался номер на всё время института⠀⠀ + давать гостинцы или прослыть "жадиной"⠀⠀ ■ обожание старших "душек" младшими и поклонение им, ревность к милой сладкой подружке⠀⠀ ■ обеды были из ряда вон плохи (котлеты из чечевицы или с бобами)⠀⠀ ⠀⠀ Интересные СЛОВА:⠀⠀ " синявки, дортуар, переулок в другом значении, медамочки, гардеробша, силюльки, сливки, парфетки, мовешки, тезоименитство, седьмушки, война Алой и Белой розы, кляксапир.⠀ ⠀ +нежные названия маменьки: "серденько моё, ясочка, гарная мамуся"; почему-то нелепы и непочтительны для классной дамы⠀⠀ ■ обиды, нанесённые детскому сердечному порыву⠀⠀ + добрая и ласковая мама внимательно слушает свою дочку и любовно приглаживает косички⠀⠀ + счастливые семьи кратким свиданием⠀⠀ + жажда срывать маску таинственности со всего интересного⠀⠀ ■ растравление причитаниями глубоко возмущённую душу, стараясь задеть самые чувствительные стороны ⠀⠀ ■ глаза-то одни, а подруг много... "триумвират"⠀⠀ ■ злоупотребление дружбой: командование, заставляла оказывать услуги, подняла на подругу гонение⠀⠀ + боготворили батюшку: поверяли детские невзгоды, чистосердечно каялись в шалостях, просили совета или заступничества⠀⠀ ■ лекарство из касторки в горьковатом портвейне⠀⠀ + имя на "красной" доске⠀⠀ +выражение искренней признательности сердечек для "Фрейлейн"⠀⠀ ⠀⠀ ОПИСАНИЕ:⠀⠀ красивой и богатой институтской церкви и религиозного чувства, тайный пузырёк горячего кофе, дежурства в приёме близких, цветка из письма с клумбы матери, любимая игра института-гадание на хороший ответ, золочёная рождественская Ёлка, пластичный ловкий и живой танец Южного народа, громкий густой удар колокола, приезд Государыни с простой и ободряющей улыбкой, деление на "память" шёлкового платка Государя-великого Отца великого народа, новая духовная красота, институтский запах подсолнечного масла и сушёных грибов, букетик полузавядших в дороге ландышей с милой стороны, сон о полёте Нины, экскурсии по Зимнему дворцу и Эрмитажу, вера в помощь иконки с Валаама, из румяного украинского яблочка превратиться в хилую и бледную.⠀⠀ ⠀⠀ ■ слизать языком кляксу⠀⠀ ■ чай только для кавалеров гостиной начальства на балах, приезжающих по "наряду", кузенов старших⠀⠀ ■ условные два тура с одним и тем же кавалером, когда отводить на место под руку строго воспрещалось и тем более разговаривать ⠀⠀ +украшения-награждения, как знак отличия за хорошее поведение и успехи, в виде белого и синего шнурков⠀⠀ + приятное сознание, когда знаешь, что ты в числе первых и хочешь обрадовать родителей высоким 12м баллом⠀⠀ ■ институтская форма безобразила воспитанниц⠀⠀ + торжественный обет вечной дружбы⠀⠀ + совместное празднование с детьми преподавателей и традиции ряженых⠀⠀ ■ несчастный старик мог из-за шалости потерять насиженное казённое скромное место и пустить по миру семью, проказы исподтишка⠀⠀ + чтение поучительных книжек, где добродетель торжествует, а порок наказывается⠀⠀ + желание сделаться доброй и хорошей девочкой, прилежно учиться, помогать маме, не сердиться по пустякам⠀ +попечение над слабыми в период экзаменов, чтобы экзаменаторы не услышали про то, что" Ной был сын Моисея и провёл три ночи во чреве кита"⠀ + добросовестно готовились к экзаменам, так как стыдно провалиться на "родимых" предметах⠀ ■ 4 дня маленькая покойница стояла в ожидании приезда отца, с проступившими на лице тёмными пятнами⠀ + получение лучшими ученицами высших наград из державных рук Государыни по прошествии 7 лет института (наградные книги, аттестаты и Евангелие с молитвенником)⠀ ⠀ #ЛюдаВлассовская⠀ Роскошь, как чехлы на спинках кроватей, драпировки и трюмо допускались только в дортуаре старшеклассниц из сорока девочек.⠀ ⠀ + каждое утро дежурные осматривали провизию с целью приучиться исподволь к роли будущих хозяек⠀ + манера преподавания с шутками и прибаутками, смехом и остротами. Говорил о самых скучных вещах с самой подкупающей весёлостью.⠀ +старшеклассники всё лето совершенствовались в языках, изучали церковное пение на клиросе⠀ ⠀ Воздушные создания, питающиеся лунным светом и запахом фиалок( на обед котлеты с горошком и миндальное пирожное).⠀ Имеешь ли ты право больше всех на дружбу? Досадно и неприятно, когда говоришь и ходишь с другими...⠀ Разве сны зависят от воли человека?⠀ ⠀ ■ плакать громче,чтобы хорошенько от слёз разболеться⠀ + обожание всего, что касается Родины⠀ ■ чай, отдающий мочалой⠀ + пение о знойном лете и душистых полевых цветах,трели жаворонка в позднебесной выси⠀ + хорошая девушка должна избегать дурных⠀ ■ вырванные судьбой из-под родных кровель с самого раннего детства⠀ ⠀ Ничего тайного не может быть на земле. Есть таинство, а не тайны( таинство обрядов и таинства смерти).⠀ ⠀ ■ в учебных заведениях России мало уделяют внимание светскому воспитанию⠀ + самая сильная клятва в институте- трижды божиться на церковной паперти⠀ + в 17 лет надо уметь рассуждать⠀ +в праздники для украшения доставляли из придворных теплиц пальмы и фикусы⠀ ■ чтобы быть красивой, надо страдать⠀ ⠀ Чтобы не ждало нас за этой каменной ограды, отделившей нас от целого мира, разве не хватит у нас силы, молодости и воли выйти победительницами всех препятствий жизни?⠀ + заботливые руки, не забывшии ни одной мелочи для приёма гостя⠀ ■ чтобы быть знатным и богатым, не надо быть учёным,жить на свете, чтобы радовать других и себя, заставлять чернеть других от зависти⠀ + нет на свете порока хуже лжи. Ложь-начало всякого зла.⠀ ■ слово "не могу" выдумали беспомощные люди⠀ ■ любоваться пожаром-любоваться несчастьем ближнего⠀ +одно сознание того, что можешь принести пользу страдающему человеку, уже есть великая награда⠀ + по произведениям автора писали сочинения,девочки обожали творчество,в библиотеках книги были нарасхват⠀ + душевные тайные грёзы, заповедный край чувств⠀ +приём контрастов,: богатство и бедность, возвышенно прекрасное и уродливое, жизнь и смерть⠀ + проверка личного мужества и чести, высоко почитается семейная честь и родовая доблесть⠀ + повседневная жизнь разных национальностей⠀ +хорошая русская речь и повышенная эмоциональность⠀ +учиться добру, чувству товарищества, сопереживания чужому горю

Я слушал аудио-вариант этой повести во время прогулок (прогулки располагают мою душу к созерцательности). Вообще, с творчеством Чарской я хотел познакомиться давно. В далёком прошлом я слышал нелестные отзывы о её сочинениях, - как о явлении малохудожественном, сентиментальном, нравоучительном, да ещё и с какими-то ошибками в литературном русском языке. Но я нравоучений (в отличие от пустословия) и сентиментальности не трушу (пусть героини хоть по десять раз на дню хлопаются в обмороки - на здоровье). Где взять канон обращений с русским языком, который можно было бы приложить к любому тексту, чтобы точно оценить степень вины автора перед великим и могучим - я так и не понял. Ну и зная истинную цену снобистским высказываниям о стилистических недостатках чужого творчества, предпочитаю всё-таки собственное мнение. Никакого разочарования после знакомства я не испытал.

Повесть показалась мне очень приятной. Ничто в ней не оттолкнуло меня эстетически (ни стиль её, ни атмосфера, - а горский флёр первой части кажется мне очень привлекательным, "лермонтовским", да и со второй - "институтской" - частью возникают какие-то ассоциации), душевные движения героев (возможно, в этом заслуга женщины, которая читала текст, ибо в её исполнении была какая-то... скажем так, доверительность) показались мне искренними, сильными, они нашли во мне тот или иной отклик, а уроки этой истории я считаю благородными и достойными. В целом, даже несмотря на какие-то недостатки, в этой книжке есть несомненное очарование, которое можно открыть, если не быть предвзятым снобом, страдающим от болезни "хорошего вкуса". В каком-то смысле, "Княжна Джаваха" похожа на книгу Луизы Мэй Олкотт "Маленькие женщины" (для меня это несомненное достоинство), героини которой тоже получали через какие-то события разные жизненные уроки. Собирая все эти плюсы вместе, окидывая взглядом те эмоции, которые повесть подарила мне, я не могу сказать о ней ничего плохого. Прекрасная книга, кто бы и что ни говорил. Рекомендую.

И всё-таки Чарская чудесна! После замечательной "Княжны Джавахи" я была очень разочарована "Сибирочкой", став с настороженностью относиться к другим произведениям автора. И как же хорошо, что следующей книгой я взяла именно "Записки институтки"! Чтение оказалось невероятно приятным, милым и уютным. При этом я понимаю, что институтский быт в реальности вовсе не был таким идеализированным, но, читая Чарскую, как же хочется в это верить! (Смотрю на количество восклицательных знаков в этом абзаце и понимаю, что экзальтированность героинь передалась и мне, хех.)

Прочитав три книги Чарской, я сделала несколько выводов относительно её творчества. Во-первых, лучше всего ей, похоже, удавалось писать от первого лица. Сразу же напрашивается сравнение с "Сибирочкой", написанной от лица третьего. Слог там очень сильно отдаёт детскостью, каким-то сюсюканьем, а различные экзальтированные восклицания в речи автора не позволяют воспринимать всё происходящее всерьёз. Кроме того, герои там получились совершенно картонными. Здесь же всё для меня вновь встало на свои места: и героини кажутся живыми, настоящими детьми, и слог в устах маленькой девочки смотрится органично, и отсутствие взгляда автора на происходящее только в плюс. А во-вторых, я решила, что в первую очередь буду ориентироваться на "бытовые", а не на "приключенческие" книги Чарской. Остросюжетность первой половины "Сибирочки" мне совершенно не понравилась, показавшись очень неестественной. А вот про обычную жизнь без головокружительных приключений, про простые детские горести и радости у Лидии Алексеевны, на мой вкус, получалось писать очень хорошо и действительно увлекательно. И ооочень мило!

Также хочется отметить, что в книге довольно много забавного. При этом Чарская всё это явно забавным не предполагала, но по прошествии более 100 лет читать такое без улыбки совершенно невозможно. Вот, например, очень повеселивший меня отрывок, характеризующий институтские нравы:

– Видишь ли, Галочка, у нас ученицы младших классов называются «младшими», а те, которые в последних классах, – это «старшие». Мы, младшие, «обожаем» старших. Это уже так принято у нас в институте. Каждая из младших выбирает себе «душку», подходит к ней здороваться по утрам, гуляет по праздникам с ней в зале, угощает конфетами и знакомит со своими родными во время приема, когда допускают родных на свидание. Вензель «душки» вырезывается перочинным ножом на «тируаре» (пюпитре), а некоторые выцарапывают его булавкой на руке или пишут чернилами ее номер, потому что каждая из нас в институте записана под известным номером. А иногда имя «душки» пишется на стенах и окнах… Для «душки», чтобы быть достойной ходить с ней, нужно сделать что-нибудь особенное, совершить, например, какой-нибудь подвиг: или сбегать ночью на церковную паперть, или съесть большой кусок мела, – да мало ли чем можно проявить свою стойкость и смелость.

Или вот ещё более забавный фрагмент, рассказывающий о посещении института Александром III и императрицей. По всей видимости, Чарская хотела внушить своим юным читателям верноподданические чувства, и, наверно, не одна маленькая девочка в начале XX века роняла слезы умиления, читая эту главу. Мне же она показалась самой смешной во всей книге.

Тут уже, пренебрегая всеми условными правилами, которым безропотно подчинялись в другое время, мы бросились всем институтом к Монаршей Чете и, окружив ее, двинулись вместе с нею к выходу. Напрасно начальство уговаривало нас опомниться и собраться в пары, напрасно грозило всевозможными наказаниями, – мы, послушные в другое время, теперь отказывались повиноваться. Мы бежали с тем же оглушительным «ура!» по коридорам и лестницам и, дойдя до прихожей, вырвали из рук высокого внушительного гайдука соболью ротонду Императрицы и форменное пальто Государя с барашковым воротником и накинули их на царственные плечи наших гостей. Потом мы надели теплые меховые калоши на миниатюрные ножки Царицы и уже готовились проделать то же и с Государем, но он вовремя предупредил нас, отвлекая наше внимание брошенным в воздух носовым платком. Какая-то счастливица поймала платок, но кто-то тотчас же вырвал его у нее из рук, и затем небольшой шелковый платок Государя был тут же разорван на массу кусков и дружно разделен «на память» между старшими. – А нам папироски, Ваше Величество! – запищали голоса маленьких, видевших, что Государь стал закуривать. – Ах вы, малыши, вас и забыли! – засмеялся он и мигом опустошил золотой портсигар, раздав все папиросы маленьким.

Напоследок отмечу, что религиозность в "Записках институтки" совершенно не раздражает, хотя ей уделено довольно большое внимание (есть даже целая глава, посвящённая празднованию начала великого поста). Что в "Княжне Джавахе", что здесь это выглядит не как навязывание автором своих идей читателю, а скорее как примета, органичная черта времени.

Таким образом, прочитав "Записки институтки", я поняла, что, скорее всего, смогу найти в творчестве Чарской определённое количество действительно "моих" книг. Пускай время от времени я буду натыкаться на всяких "Сибирочек", но это того стоит.

Так уж вышло что мне часто симпатизируют главные героини - маленькие девочки. Княжна Нина Джахава не стала исключением, подкупила её открытость, честность, импульсивность, смелость. Пожалуй ничего не читала про Кавказ кроме Лермонтова по школьной программе, и было интересно проникнуться этими пейзажами Гори, историями про про аулы, местные обычаи и традиции. Лишь одного не могла спустить Нине,что не дала отцу шанса попробовать стать счастливым, всё ждала может к концу она переосмыслит его обещания и свой побег, но об этом дальше говорилось только как о приключении. С Темой институток я была немного знакома,в детстве читала книгу Марины Прилежаевой "Зеленая ветка мая", в котором тоже затрагивалась тема обучения девочек в дореволюционной России, поэтому было интересно как это будет преподносится у другого автора. Но от второй части мало осталось впечатлений, для меня она скорее о том, как Нина пыталась найти родную душу, т.к. оказалась совсем одна, вдали от родных, а ей очень нужно кого-то любить и чувствовать любовь.

Тут – о самой нежной девичьей дружбе, и пребывании в Петербургском институте Люды Влассовской. В книге почти ничего нет о деревенской жизни девочки, есть моменты, свидетельствующие о том, как различается та жизнь и жизнь городская. Девочка приехала кудрявая, румяная, здоровая. К концу книги она превратилась в тень самой себя, которую к тому же подкосила смерть лучшей подруги.

В книге очень много религиозности. Она описана с точки зрения ребенка – обряды, праздники – очень просто, наивно, восторженно. Описаны институтские проделки – все самые невинные, при этом сурово порицавшимися строгими учителями. Интересно, почему за покупку хлебушка одну ученицу чуть не исключили, а другую лишили шнурка и на время исключили из списка лучших? Иногда строгость воспитательниц доходит до абсурда.

Если «Республика Шкид» Л. Пантелеева - полностью пацанская книга, то «Записки институтки» - конкретно девочковая. Иногда очень не хватает таких книг – с нежностью, наивностью, восторженностью, простотой.

В серии «Классика для школьников» вышло две книги Л. Чарской – «Записки институтки» и «Княжна Джаваха». Удивляюсь, почему выпустили только две книги этого автора? Я бы почитала ещё.

Очень нежная и трогательная книга, без всяких преувеличений. Рассказ новичка-институтки Люды Влассовской о своей горячей дружбе с княжной Ниной Джаваха, перемежающийся интересными подростковыми замечаниями и картинами жизни институток. В книге очень много всяческих обнимашек и прочих девичьих нежностей (в половине случаев оставляющих стойкое ощущение наносного жеманства). Однако порывисто описываемая история знакомства и дружбы двух маленьких девочек - Люды и Нины - действительно очень красивый и притягательный сюжет. Печальный финал, наступивший со смертью маленькой княжны, вызывает слезы и глубокую грусть... в жизни нечасто бывает такая искренняя дружба, даже в более сознательном возрасте.

Милая - милая очень добрая книга. Все эти душеньки, милочки, mesdam`очки. Нежный мир, в котором младшие институтки боготворят старших, а принесение в класс вороны с больным крылом считается серьезной шалостью. Необычны и наказания институток. Сразу вспоминаются "Республика ШКИД" Пантелеева и "Дом в котором" Петросян с мальчишками и их проделками. Два совершенно разных мира: мир девочек и мир мальчиков. А в книге же не только сплошное ми-ми-ми. ГГ приезжает с Украины в Петербург учиться. Здесь, вдали от дома, она знакомится с грузинской девочкой, ставшей ей почти родной. В книге описывается один год учебы со всеми шалостями, наказаниями, балами, экзаменами. Даже государь с государыней в течение года посещали институток, проверяя их знания. Так, юная Людочка, за учебный год взрослеет, познав дружбу и боль утраты, учится жить в коллективе, вдали от мамы и становится лучшей ученицей класса. Очень бы рекомендовала для чтения девочкам лет с 9-10.

Книга для девочек. Настоящая книга для девочек. Да, произведения Чарской очень похожи, образы и типажи переходят из одной книги в другую. Но порой, нам нужен как раз такой светлый образ добрых девочек. Поэтому всем не достигшим 12 лет и тем, кто хочет почитать детскую книгу рекомендую. Здесь вы встретите все, что обычно бывает в школе (не важно, как именно называется заведение): и учебу, и ссоры, и быт, и праздники. Хватает в книжке и описаний еды, которую так любили девочки) Треть точно о еде! Думала не зацепит. И возраст не тот, и девочки слишком хороши, и в целом напоминает другие произведения... но нет. На последних главах проняло.