Цитаты из книги Три момента взрыва

Метаморфоза гусеницы - это смерть. Под панцирем куколки плоть прежнего живого существа разлагается полностью, словно облитая кислотой. Одни глаза не трансформируются в другие, и ротовое отверстие не становится новым ртом. Преображение начинается с превращения тела в слякоть, столь же бесформенную, как солёный слизняк, а уж затем это жидкое nihil самоорганизуется в совершенно новое живое существо. Так что панцирь куколки - это не утроба, где одно трансформируется в другое, а камера пыток, служащая одновременно и местом рождения - и потому относящаяся к материи рачительно.

Разве могла она остаться прежней? Нет, но как бы ни изменило её случившееся, как бы ни опустошило оно её существование, лишив его смысла, и как бы ни переживала она потерю Джо, самым трудным оказалось не это - труднее всего было жить с этим страшным знанием изо дня в день. Миг, когда человек видит то, что не предназначено для его глаз, превращает его в соляной столб. Проходят недели, а оно ещё стоит перед глазами, оно ещё там, внутри, рядом с мыслями о цене билета на автобус и прочей ерунде - а как иначе, без них ведь нельзя. Мел сама с трудом в это верит, но она вернулась, и жизнь для неё продолжается.

Буровая платформа «Рован Горилла-1» стала первой. Не «Пайпер-Альфа», не «Глубоководный Горизонт»; малоизвестная катастрофа. Самоподъемная буровая платформа на трех опорах затонула еще в 1988 году во время шторма в Северном море из-за повреждения корпуса. Изломанная крушением и немало пострадавшая за тринадцать лет под водой, она все же вернулась. Вся какая-то скрюченная, несмотря на свои гигантские размеры, решетчатые ноги выдвижных опор торчат наполовину над платформой, наполовину под ней, уходя в море. На кадрах хорошо видно, как их устремленные в небо верхние части кренятся сначала навстречу друг другу, наподобие рычагов, потом со скрежетом расходятся, опускаясь, как стрелы огромных кранов, и так она идет, выдавливая своими опорными кессонами донную грязь. Словно увечный марсианин, она поднялась с морского дна и пошагала в Канаду. От ее могучих шагов содрогалось все побережье. Она шагала между строениями, сильными ударами оборванных кабелей и труб, которые болтались у нее под брюхом, напоминая не то плохо обученных змей, не то слишком массивные щупальца, сметая с дороги грузовики и целые цистерны. Вокруг более устойчивых препятствий, укорененных в земле, она обматывала проржавевшие цепи и выкорчевывала их с пути. Морская вода, промышленные химикаты и застоявшаяся нефть текли с нее на каждом шагу, оставляя след промышленной катастрофы. Она ушла на целых десять миль вглубь континента, где ее наконец встретили военные и разнесли в клочья из пушек.

башня вошла в фавор у любителей зрелищных суицидов. В зависимости от выбранного уровня прыжок вниз гарантировал прощание с жизнью сразу двумя способами: можно было сразу и задохнуться, и сгореть в верхних слоях атмосферы. Те же, кому удавалось сигануть с высоты в двадцать три километра, лелеяли особый замысел: их окоченевшие тела должны были вечно носиться по орбите. Теоретически их безжизненное околоземное кружение действительно могло бы продолжаться бесконечно, если бы орбиту время от времени не очищали от трупов.