Цитаты из книги Women

Расхаживая на этих каблуках, она задирала соблазн до небес.

Благодарение. Доказывает, что ты выжил. Пережил еще один год с его войнами, инфляцией, безработицей, смогом, президентами. Это великое невротическое сборище семейных кланов: громкие пьянчуги, бабуси, сестрички, тетушки, орущие дети, будущие самоубийцы. И не забывайте несварение. Я от других ничем не отличался: у меня в раковине сидела 18-фунтовая птица, дохлая, ощипанная, совершенно выпотрошенная. Айрис ее мне зажарит.

Пока мужчины смотрят профессиональный футбол, или пьют пиво, или шастают по кегельбанам, они, женщины эти, думают о нас, сосредотачиваются, изучают, решают — принять нас, выкинуть, обменять, убить или просто напросто бросить. В конечном итоге, едва ли это имеет значение; что бы они ни сделали, мы кончаем одиночеством и безумием.

Лица ее слегка коснулось страданье —были у нее в жизни один два трудных периода. У меня тоже.

— Любовь — это нормально для тех, кто может справиться с психическими перегрузками. Это как пытаться тащить на спине полный мусорный бак через бурный поток мочи.
— Ох, ну не так же плохо!
— Любовь — разновидность предрассудка. А у меня их и так слишком много.

На следующий день в полдень зазвонил телефон. Снова Лидия.
— Ну что, вернулась она с шампанским?
— Кто?
— Шлюха твоя.
— Да, вернулась…
— И что потом было?
— Мы выпили шампанское. Хорошее оказалось.
— А потом что произошло?
— Ну, сама ведь знаешь, черт…
Я услышал долгий безумный вой, будто в полярных снегах подстрелили росомаху и бросили истекать кровью, одну…
Она швырнула трубку.

Лидия отперла дверь, и мы зашли внутрь. Глина сидела в центре стола в обеденном уголке под влажной тряпкой. Она стянула ткань.
– Что скажешь?
Лидия меня не пощадила. И шрамы были, и нос алкаша, и обезьянья пасть, и сощуренные до щелочек глаза – и тупая довольная ухмылка тоже была на месте, ухмылка счастливца, смешного, ощутившего свою удачу и еще не понявшего, за что. Ей 30, мне – за 50. Наплевать.
– Да, – сказал я, – здорово ты меня. Мне нравится.

Сначала люди всегда интересны. А потом, позже, медленно, но верно проявляются все недостатки, все безумие. Я теряю для них значение; и они значат меньше и меньше для меня.

Когда я вижу человека с чистой квартирой, я знаю: с ним что-то не в порядке.

– Почему ты не можешь порядочно к людям относиться? – спросила она.
– От страха, – ответил я.

Выходных я не любил. Все вываливают на улицы. Все режутся в пинг-понг, или стригут свои газоны, или драют машины, или едут в супермаркет, или на пляж, или в парк. Везде толпы. У меня любимый день – понедельник. Все возвращаются на работу, и никто глаза не мозолит.

просто жить, пока не умрёшь - уже тяжёлая работа

У одного мудозвона не было пизды

Объяснения были запутанными, но я следовал инструкции и продвигался без хлопот. Это почти разочаровывало, ибо казалось, что , когда из повседневной жизни уберешь напряг и безумие, опираться больше как бы и не на что.

- Что такое прелюбодейка? Я знаю, что такое лейка, а что такое прелюбодейка? - Прелюбодейка, моя дорогая, - это бл*дь.

- А вы верите в храбрость?

- Мне она нравится во всех - в животных, птицах, рептилиях, людях.

Где-то там, наверху, стоял дом - большой-большой дом со всеми делами внутри и вокруг, что только есть в таким домах. 

Взгляд ни застенчивый, ни сексуальный - безупречный.