Долгое время мне не хотелось читать последнюю часть трилогии, и вот только в сентябре захотелось закрыть гештальт. Мне подумалось: если будет так же плохо, как во второй книге, я просто брошу. Но нет, было не плохо. На самом деле, оказалось, что третья книга лучше первой, она лучшая в серии. Другое дело, что вообще означает «лучшая в серии» в конкретно этой трилогии? Планка все равно не особенно высокая. Тем не менее, цикл дочитан, и я даже не могу сказать, что в этот раз мое время было потрачено зря.
На фоне третьей части вторая кажется еще более отвратительной, и теперь во мне еще больше укрепилось убеждение, что вторая книга откровенно лишняя: она ничего не привносит в эту историю, она делает ее хуже, много-много хуже. Она мешает – по крайней мере, мне изрядно мешала воспринимать Лайлу нормально в третьей книге, хотя в третьей части она даже ничего особенно жуткого не делает, и если не знать о вакханалии бесчеловечности и безнаказанности, которая творилась во второй книге, то Лайлу даже можно было бы воспринимать спокойно. Но нет! Я ведь помню, что она сделала, я не могу выкинуть это из головы и поступить так, как поступают абсолютно все персонажи третьей части – сделать вид, что второй книги не было. Сейчас я думаю, что моя оценка второй части была завышенной: 2,5 – это слишком много, по прошествии времени во мне не осталось никаких светлых чувств ко второй части.
Но что насчет третьей. Дальше будут ужасные спойлеры, вплоть до финала и всех сюжетных вотэтоповоротов.
Хоть я и считаю, что третья книга удалась лучше первых двух, на самом деле я не считаю ее хорошей саму по себе. Сюжет стандартный: злобный злодей добрался до мира героев творить злобное зло, поэтому герои доблестно противостоят ему, но сначала не могут, поэтому отправляются добыть волшебный артефакт, который поможет им побороть негодяя, хэппиэнд. Это буквально сюжетная канва третьей книги, и канва эта предсказуемая и простоватая. Автор к тому же ничего не делает с шаблонами, все развивается максимально предсказуемо с известными рычагами давления, как то: если кто-то из главных героев заговорил со второстепенным персонажем о чем-то личном/проникновенном, значит, в следующей сцене этот второстепенный герой умрет. И при этом, при всей кажущейся беспощадности по отношению к героям, автор не дает им развиваться, не позволяет пережить боль, переболеть проблему, переосмыслить ее и сделать собственный выбор, автор запирает персонажей внутри собственных веток и внутри сюжетных рамок, и по итогу – что видит читатель? Ровно то же, что в и начале. Герои просто возвращаются к исходной точке и сохраняют статус-кво, ничего по факту не теряя и не приобретая, не осмысляя в должной мере свои потери и приобретения, не меняясь. Героя на самом деле не деятельны сами по себе – их двигает только сюжет, который случается с ними исключительно по воле автора. Не чувствуется внутренней динамики. Это я постараюсь аргументировать подробнее.
Келл
Первая книга обнаруживает перед нами основные проблемы Келла, которые в известном смысле пересекаются и перетекают одна в другую: Келл не помнит своего прошлого и происхождения, Келл не чувствует себя своим в приютившей его королевской семье, он ощущает себя запертым и несвободным. Это основные точки, по которым читателям полагается прослеживать изменения Келла, и третья книга дает ответы на все эти вопросы – не давая ответов на самом деле.
Вопрос прошлого для Келла важен, пару раз за трилогию в его повествовании мелькает мысль: он не знает своего места потому, что не знает, откуда он пришел, что с ним было до того, как королевская семья приняла его. На корабле капитана Маризо Келл бесплатно получает ключ к своему прошлому вместе с намеком, что вообще-то заклинание, блокирующее его память, должно было давно рассыпаться, если только он сам не мешает ему рассыпаться. И затем Келл сжигает бумажку с ключом. По идее этот эпизод должен стать манифестацией идеи: Келл принял себя настоящего и отказался от оков прошлого. Но это не так, потому что никак персонажем не осмысляется, Келл не делает ни малейшего волевого или эмоционального усилия, чтобы сделать этот выбор. Я как читатель не вижу для такого выбора оснований, я не верю в это: Келл либо струсил, либо поддался сюжетной необходимости. (И, учитывая большую часть сюжетных конструктов, я склоняюсь ко второму варианту.)
Вопрос отчуждения в семье для Келла критический, это буквально самая болезненная для него тема, две книги подряд он страдает от того, что чувствует: приемные родители его не любят. Третья книга проливает немного света на эту проблему:
Но эту семью он никогда не считал родной.
Вот и ключ: отчуждение, которое Келл чувствовал со стороны родителей принца, никогда не было односторонним. И, казалось бы, смерть короля и королевы – хороший момент, чтобы дать Келлу минуту тишины, осмыслить, решить для себя: действительно ли он сам отдалялся от короля с королевой, действительно ли нуждался именно в их любви? Но история не делает этого. Келл изображает стандартное потрясение, которое мгновенно сходит на нет и не поднимается впоследствии. Эту тему читателю поднимали активно и настойчиво на протяжении всей истории – и у нее нет никакого логического разрешения. Как Келл чувствовал отчуждение – так это и не изменилось (он даже никак вслух не комментирует смерть короля и королевы). Как он считал Рая братом – так и продолжает. Ничего не изменилось: связь с Раем не изменилась никак, Келл все еще готов ради брата на все, и Рай все так же отвечает ему взаимностью. Как принц пытался всякий раз вовлечь родителей в эмоциональную связь с Келлом, так он и пытается до последнего.
Тема несвободы, о которой Келл постоянно плачется при любом удобном случае, на первый взгляд разрешается очевидным образом: Келл уходит с Лайлой в море и проговаривает, что теперь он свободен. Но обусловлено ли это сюжетное изменение изменением в самом Келле? Нет. Он ничего не сделал ради этой свободы. Ставший королем Рай сказал ему: ты заслуживаешь посмотреть мир, иди и смотри. И Келл пошел смотреть мир. Если бы Рай сказал ему остаться, Келл бы остался – Келл проговаривает это сам. Так чем же такой расклад отличается от того, который был в начале истории, когда король говорил Келлу, куда идти и что делать? Можно сказать, что различие в отношении между Келлом и королем, потому что Рай для Келла – брат и друг, а Максим был – отцом Рая, который не стал отцом самому Келлу. Это правда, вот только по сути ничего не меняет, потому что Келл все еще подневолен и послушен королевской воле, он не свободен сам по себе, он все еще ведом и пассивен.
Келл остался таким же, каким был в самом начале. Его проблемы не разрешены, герой не получил развития, ничему не научился, ничего не постиг; динамика в его личной ветке – это бутафория.
Единственное, что меня радовало одинаково в каждой части трилогии – это отношения Келла с Раем, крепкая взаимная привязанность, братская верность, готовность подставить плечо, подставиться под удар и искреннее желание самого лучшего для другого. Это поразительно чистые и искренние отношения, такими остаются и до самого конца. Рай остается основным мотиватором для Келла, и это не вызывает никаких вопросов, потому что эта черта была в Келле с самого начала и потом только развивалась.
[…] Келл наполнял паруса с сосредоточенностью, какой Алукард еще никогда не видел в его исполнении. Это был сплошной поток силы, высвобожденный Келлом не ради Лондона, или короля с королевой, не ради Розеналя или даже победы над Осароном.
Ради Рая, одного только Рая, подумал Алукард.
Это была та же сила любви, которая уже однажды нарушила законы мироздания и вернула брата из объятий смерти.
Все остальные поступки Келла при этом время от времени кажутся… сомнительными. Сомнительными с точки зрения мотивов и причин действия. Это актуально для всех персонажей третьей книги на самом деле: персонажи действуют в точности так, как автор хочет, чтобы они действовали в данный конкретный момент, вне зависимости от прописанного характера и контекста. Показательный в этом смысле эпизод ближе к началу, подставная казнь Холланда.
В чем суть: герои озвучивают гипотезу, что злодею, Осарону, нужно тело антари, и Холлонд идеально для этого подходит, потому что уже был его сосудом во второй книге. Герои устраивают публичную казнь, чтобы Холланд в разыгранный момент отчаяния впустил Осарона в себя обратно, а Келл их двоих запечатал в каменную статую. Однако Осарон на их уловку не ведется и вместо того, чтобы вселиться в Холланда призванной волной буквально смывает его в попытке утопить. Келл мгновенно прыгает за ним, и оказывается, что Осарон это подстроил, чтобы Келл оказался в воде. Это четко прописано в книге:
Столкнул Холланда в реку, зная, что Келл бросится его спасать.
Ой ли? Какого Осарон, однако, хорошего мнения о Келле! Я распишу контекст чуть подробнее: Келл, от благополучия и состояния которого буквально зависит благополучие и состояние его самого дорогого человека – Рая, – с которым они буквально делят одну жизнь и боль на двоих, без всяких раздумий кидается напролом под удар Осарона в попытке спасти человека, которого сам Келл считает повинным во всем этом безобразии с Осароном. В первой книге Келл точно так же без раздумий столкнул еще живого Холланда в Черный Лондон, хотя вот тогда он еще мог что-то попытаться сделать. Тогда он еще не осознавал толком их с Раем новую связь. Но нет, здесь у нас Келл просто так рискует и собой и Раем ради сюжетной необходимости. И до и после этого эпизода читатель отчетливо видит, что Келл не забывает о Рае ни на мгновение, так чем же объяснить это эпизодическое помутнение?
Нечто подобное – внехарактерное – случается еще пару раз за книгу, и это конечно сильно сбивает, не дает погрузиться в историю и переживать за персонажей.
Про Лайлу я писать не стану.
Это правда: в третьей книге она не творит такой дичи, какую творила во второй, в ней нет ни следа рефлексии на эту тему, и если все остальные могут забыть, забить и отпустить, то я – нет, Лайла все еще отвратительна мне, и в первой половине книги ее фокал мне приходилось читать наискосок, потому что мне не хотелось проводить время в голове Лайлы.
Рай
К сожалению, ничего сверх того, чтобы было мною сказано раньше, я сказать не могу. Однако то, что мне в нем нравилось раньше, не изменилось и теперь: Рай все еще самый приятный, самый светлый персонаж этой истории. Он жизнерадостный, яркий, вдумчивый, за ним интересно наблюдать. Его развитие в третьей книге по идее должно было стать одним из самых значительных, потому что Рай теряет родителей и становится королем, единовластным правителем Арнса, причем становится в сложный момент, когда его родной город под гнетом Осарона, в столице много высокопоставленных иностранных гостей, а с моря подступает вражеская флотилия. Это непростой перелом в характере: множество потерь и важных решений, которые вмиг оказываются на плечах одного человека, бывшего беззаботным легкомысленным принцем. Однако автор – осознанно или нет – ставит всевозможные препятствия на пути развития Рая, удерживая его в строгих рамках сюжетной необходимости, никак не подкрепленной логическими обоснованиями.
Основной массив спорных моментов сосредоточен, конечно, ближе к развязке.
Коротким отступлением нужно отметить, что смерть королевы одновременно и замечательно придуманная, и ужасно недокрученная. Как все случается: Рай ищет мать, находит ее в дальнем зале, говорит с ней, а затем пытается защитить от внезапного нападения иностранного представителя. Причем, пытается вполне успешно: Рай не сдает позиций и кидается наперерез смертоносному выпаду, защищает королеву своим телом. Только оружие пронзает и его, и королеву все равно. Причем так, что королева мгновенно умирает. Вопрос тут больше к механике: насколько реально, что меч пронзает насквозь грудь взрослого мужчины и достает до сердца стоящей позади него женщины притом, что мужчина бросился наперерез удару, а значит, сместил его траекторию? Думается мне, есть тут ряд погрешностей, которые превращают сцену в сюжетно необходимый абсурд.
Возвращаясь к Раю и его развитию. Здесь интересны два эпизода.
Первый: самоубийственная операция «в пасть к врагу». В финале Рай бросает все и спокойным шагом направляется прямо в логово Осарона. Я пропишу контекст: Келл, Лайла, Холланд и Алукард отплыли из Лондона на поиска сюжетно-важного артефакта при помощи которого можно будет одолеть врага; король и королева мертвы; среди иностранных гостей зреют крамольные мысли, шатанье и разброд. Именно в этой обстановке Рай вдруг заявляет: Ну все, пойду самоубьюсь об Осарона, что-то мне на месте не сидится. Текст при этом апеллирует к давнему обещанию, которым связали себя Келл и Рай в минуту прощания: если Келл сотоварищи не вернутся к назначенному Раем сроку, он, Рай, самоотверженно бросится на амбразуру. Все это славно, только из этого поступка опять ускользает контекст: обещание давалось, когда Рай был принцем, король и королева держали гостей под контролем, а о вражеской флотилии еще не было известно. Но обстоятельства в корне изменились, и дурость, которую мог (на самом деле нет, не мог, но ладно) позволить себе принц – король позволить себе точно не может. К тому же весь двор только что стал свидетелем того, как Осарон победил прошлого короля, который обладал сильной уникальной магией. Рай магией не обладает. У него есть некоторая устойчивость к силам Осарона, однако у него нет атакующего инструментария, он не способен атаковать, только защищаться. И все-таки Рай поднимается, идет к Осарону и попадает в плен, и все это как будто только для того, чтобы стать «дамой в беде» для Келла. Зачем? Рай, конечно, порывистый, но он достаточно сознательный, чтобы принять взвешенное решение, он не дурак. Поступок настолько не списывается в персонажа, что в итоге просто ломает его. Этот поворот настолько неоправдан логически, что я даже спустя время не могу понять, зачем все это было.
Второй: смерть принцессы Коры. Иностранная принцесса и ее брат – заговорщики, виновные в смерти короля и королевы: принц покушался на королеву (покушение закончилось удачно), принцесса – на короля (покушение провалилось). Принца Рай прикончил в пылу драки, принцессу заключили под стражу до выяснения обстоятельств. Каковы же эти обстоятельства: принц и принцесса самовольно задумали устроить переворот в сердце ослабленного Арнса, отсылали письма на родину и мобилизовали флотилию, которая как раз стоит сейчас в заливе и готова разнести столицу Арнса по камешкам. Только покушение идет не по плану, и король Рай вынужден решать эту проблему, углубляясь в политику. И после довольно интересной сцены разрешения этого конфликта, когда Раю удается закрутить все гайки так, чтобы сохранить мир и не оставить никого обиженным, следует вопрос: что делать с принцессой Корой? Ее страна отреклась от нее за самоволие, поставившее под угрозу мирные отношения между двумя странами (на самом деле, тремя, потому что представитель третьей стороны выразил горячее намерение поддержать короля Рая в возможной войне); если принцессу не казнить, в ее родной стране это воспримут как слабость короля Арнса; Рай и сам не может оставить смерть родителей без мести. Но все не так просто, потому что Рай не готов быть королем. Его экстренный кризис-менеджмент в отношении флотилии показал очень хорошо все стороны его как правителя: он хорошо обучен, он умеет докапываться до сути, он намерен поддерживать мир так долго, как это возможно, и ему мучительно не хватает опыта и уверенности. На него свалилось слишком многое. Разумеется, он еще никого не казнил своей королевской волей. Я не скажу наверняка, потому что не вспомню точно, но вполне возможно, что брат Коры – его первое убийство, которое случилось в горячке боя, когда он защищал мать. Конечно, эмоции от провалившегося желания защитить ее и от осознания ее смерти переселили чувства от убийства человека. Для Рая чужая смерть, которой он стал причиной, внове. Зрелое взвешенное решение о казни той, которая причастна к гибели его родителей, могло бы сильно его изменить, показать, как сложна королевская доля, помочь окончательно примириться с текущим положением дел, принять его. Последнее сложное решение, которое стало бы знаменательным – первым в цепочке осознанных и серьезных королевских решений. Но автор лишает Рая этого опыта, лишает Рая этой возможности завершить свою психологическую трансформацию, принять все таким, как оно есть: она выпиливает принцессу Кору за кадром, оставляя руки и совесть Рая нетронутыми.
И все это возвращает персонажа к началу: его положение изменилось, но никаких трансформаций не случилось, это все тот же Рай, которым он был, все по-старому, статус-кво сохранен.
Холланд
История концентрируется именно на Холланде, и это, пожалуй, самое большое ее преимущество в моих глазах – мне хотелось узнать о Холланде больше. Полагаю, сейчас, взвешенно и отстраненно, я могу сказать: он – мой любимый герой (и он как будто слишком хорош для этой трилогии). И именно про него я имею сказать меньше всего. Мне нравится его образ, задумка его персонажа, прописанная в этой части трилогии его история. Но, обобщая весь разговор, мне хотелось бы обратить внимание в контексте его персонажа на две основные детали.
Глобальное и всестороннее обвинение Холланда. Все персонажи наперебой обвиняют Холланда во всех бедах – одинаковыми словами, одинаковыми интонациями (это к слову о том, что в персонажах автор все-таки немного путается и различия в их мотивации не делает). Все очень бодро делают вид, что один Холланд виноват в случившемся несчастье, что только из-за него Осарон вырвался наружу. Но ведь это не так. Все на самом деле началось не с Холланда (который всю первую книгу находился под заклинанием подчинения, а потом просто старался выжить), нет, все началось с Келла. С Келла, которому было недостаточно блюдечка с золотой каемочкой, который в свои двадцать лет вел себя безответственнее, чем иные шестнадцатилетки жанра, и вот этот Келл открыло обвиняет Холланда:
Даже если бы я закрыл глаза на те зверства, которые ты творил в правление Данов, это не меняет того факта, что именно ты выпустил осхока на свободу. Ты злоумышлял против Красного Лондона. Обманом заманил меня в свой город. Связал меня, пытал, намеренно лишил магии, чуть не убив этим моего брата.
Обидно на самом деле, что автор это никак не поясняет и не оформляет в какой-то посыл. Можно было бы понять эту ситуацию, если бы здесь где-то маячила линия о непонятом и отвергнутом Холланде. Но ведь нет. Герои просто швыряют в него грязью, а Холланд отряхивается, и мне обидно за него. Мне подумалось: почему так? Почему автор ничего с Холландом не делает? Почему она только заставляет его страдать, любыми доступными ей средствами?
И вот тогда мне кое-что вспомнилось.
Никто не страдает так красиво, как ты.
Роковая фраза про Холланда из первой книги. Очевидно, совершенно справедливая фраза, потому что Холланд действительно красиво страдает, и автор наслаждается его страданиями – тем, с каким молчаливым отчаянием Холланд сносит их все, пока не сбегает от этих страданий в Серебряный лес.
Своеобразный постскриптум.
История на каждом шагу вызывает множество мелких вопросов. Например, с чего все сразу так решают, верят и точно знают, что Лайла – антари? У нее нет черного глаза, приметной черты всех антари и не все умеют видеть нити магии, как Алукард. И на Лайле все-таки не написано. (Как, например, об этом узнала капитан Маризо, которая, если верить ее словам, получают информацию из слухов – так что же, такой слушок прошел по миру, что победитель Эссен Таш, черноглазый принц и еще девица-антари вышли в море черт знает за чем?) Тем не менее, никто ни разу не усомнился, что они именно антари, а не какой-нибудь хтонический разрушитель миров.
В издании хватает опечаток, местами весьма веселых:
Келл повернул голову и увидел Келла
17 понравилось
