Цитаты из книги Our Dark Duet

– Ты врешь.
– Я не могу лгать.
– Неправда, – сказала Кейт. – Существует разновидность лжи, которую можешь изрекать даже ты. Знаешь какая? – Она встретилась взглядом с его отражением в стальной двери. – То, что ты лжешь сам себе.

– О некоторых вещах говорить не надо – их знаешь и так, – голос его звучал спокойно.

У Флиннов есть кот. Кот!
Зверек уставился на Кейт, а она – на него. У нее никогда не было домашних животных. Максимум – в третьем учебном заведении она выгуливала талисман школы. Но ей всегда нравились животные. А вот люди нравились ей меньше. Но, опять же, это могло больше говорить о людях, чем о ней.

Добрые дела не исключают возможности дурных

Август шагнул под обжигающие струи и чуть не вскрикнул. Кипяток!
Каждая капля огнем вспыхивала на теле. Боль была поверхностной, но Август поймал себя на том, что цепляется за нее, как когда-то цеплялся за голод.
Такая вот способность взять себя в руки, напомнить себе, что он способен чувствовать, что он не…
«Монстр?» – снисходительно поддел его Лео.

Насилие порождает насилие, жестокость создает монстров.

Трупы – еще одно простое слово, не отражающее действительность, неспособное описать нечто, бывшее прежде личностью и ставшее теперь всего лишь пустой оболочкой.

«Наша цель заключается не в том, чтобы принести мир, – сказал его брат. – Мы даруем кару».

– ФТФ, – произнес Генри, отдышавшись и помотав головой. – Я всегда ненавидел эту аббревиатуру.
– Почему?
– Имена обладают силой, – сказал Генри. – Но движение нельзя основывать на человеке или его ближайшем окружении. Что будет, если человека не станет? Уцелеет ли движение? Наследие не должно превращаться в препятствие.

Большую часть своей короткой жизни Август делил людей на хороших и плохих, чистых и запятнанных – категоричное разделение, черно-белый мир, – но последние шесть месяцев продемонстрировали ему множество оттенков серого.
Впервые Август заметил это в Кейт Харкер, но он всегда думал, что она исключение, а не правило. Теперь же повсюду он видел разделение, порожденное страхом и потерями, надеждой и сожалением.
Гордецы умоляли о помощи, а те, кто уже чем-то пожертвовал, наотрез от нее отказывались.

Женщина коротко кивнула и побрела к стойке, где сгрудились те, кто ожидал заказа. Они походили на верующих у алтаря, и Кейт стало любопытно, кто на самом деле более зависим от своего кайфа, кофеманы или серийные убийцы.

– Все идет как должно, – сказал он, поскольку это не было враньем, хотя и не ощущалось правдой.

В Соро не было ни праведности Лео, ни причуд Ильзы, ни, насколько Август мог судить, присущего ему самому непонятного стремления ощущать себя человеком. Зато была непоколебимая решимость, вера в то, что сунаи существуют исключительно для уничтожения монстров и искоренения грешников, их породивших.
Гордость – вот, пожалуй, словечко, точнее всего описывающее Соро.

Август провел немало времени, наблюдая за бойцами ФТФ: теперь он не пытался подражать их выражениям лиц, позам, интонациям, но их изучение превратилось у него в привычку. Он смотрел, как дрожат их руки после тяжелой операции, как они пьют, курят и шутят, чтобы скрыть свой ужас.
Август не испытывал подавленности и не нервничал.
Но у него внутри было пусто.
«Интересно, сколько весит душа?» – подумал он.
Меньше, чем тело.

Он желал лишь стать человеком, и желал столь яростно, что взамен отдал бы все, включая собственную душу. И он делал все, что только мог, даже морил себя голодом до предела – и за предел.
Но Август не способен был стать человеком.
И теперь он это знал.
Вопрос не в том, что он такое, а в том, зачем он, каково его предназначение, его роль. У каждого своя роль.

– Правило первое, – Кейт заставила себя говорить ровно и непринужденно. – Не заводи друзей. Это всегда плохо заканчивается.
Райли покатал банку с газировкой между ладонями.
– Но разве без них не страдаешь от одиночества?
Кейт улыбнулась. Насколько все проще, когда можешь лгать!
– Нет.