Цитаты из книги Our Dark Duet

Кейт, наверное, сказала бы, что она – воплощенное упрямство, а он – надежда. Август не знал, права ли она

Колин находился неподалеку, в первых рядах. Несмотря на раны, он все равно хотел вступить в Ночной отряд. Он всегда отличался упрямой надеждой.
Упрямая надежда – он сам так выразился.
Августу понравилась фраза.

Толпа тянулась от Линии до Компаунда. Море лиц обратилось к стене, на которой лежали тела, – двести девяносто восемь бойцов ФТФ, завернутых в черное. Словно метки на коже.

Скорбь – тоже своего рода музыка, звуки стольких сердец, стольких дыханий, стольких людей, стоящих здесь.

Кейт. Ее имя звучало в нем как оборванная струна. Не было ни голоса у него в голове и вообще никакого способа узнать, осталась ли она с ним. Никакого. Но он мог верить.

Август сказал себе, что у него не было выбора, но это было ложью. Выбор есть всегда. Не в этом ли суть того, чтобы быть живым, что ты можешь выбирать?

Август никогда не боялся умереть, хотя и много думал об этом. Его, конечно, беспокоила мысль о том, что можно перестать существовать, но собственная смерть была идеей, которую он осознать не мог, как бы ни старался.
Но потеря – о да, вот чего он боялся!
Потери тех, кого он любил.
Потери себя.
Пустоты, что осталась бы после тех двух потерь.

– Когда мы впервые встретились с Лео, он спросил меня, верю ли я в Бога, – малхаи с треском отмотал нужную длину. – Я думаю, он ждал, что я скажу «нет», но разве мы не доказательство существования Высшей Силы? – Он оторвал полоску скотча зубами. – Я думаю, мы просто то, что вы, люди, посеяли и пожали. Вы заслужили нас. В этом мы с Лео были согласны.

Нерешительность мешает врать убедительно.

Внезапно по коридору застучали знакомые шаги, приближаясь к нему.
Мир создан из звуков. Август изучил этот звук еще в тот самый день, когда они с Кейт встретились впервые.

У них был план практически на любой случай. Но планы – это одно, а реальность – совсем другое. Планы – ясные и четкие детища бумаги и скоросшивателя, а реальность (Август уже выучил это) абсолютно всегда была хаосом.

Но то, что для человека – укрытие, для монстра – тюрьма.

– Ты когда-нибудь думал, почему музыка вытягивает души наружу? Почему красота действует так же, как и боль?
– Нет.
– Возможно, это своего рода милость, – продолжал Август, – но, может, тут кроется и нечто большее, – скрипка отяжелела, но он не перестал играть. – Может, мы предназначены для чего-то другого, не только для убийств.

– Зачем?
На столь краткий вопрос было слишком много ответов.

Была некая свобода в том, чтобы писать письмо, которое не сможешь отослать

– Я не перестал бороться, – проговорил Август тихо и испугался, что Кейт его не услышит. Но она повернулась к нему. – Я просто устал терять. А так легче.
– Конечно! – откликнулась Кейт. – Но разве так правильно?
Да. Мир был разделен на правильное и неправильное, вину и невиновность. Предполагалось, что границы – очень четкие, черная ломаная линия, но в действительности это было не так.

Лео хотел, чтобы он был стальным, как скрипка, но Август чувствовал себя прежней скрипкой – которая разбилась вдребезги об пол ванной в доме Кейт, на краю Пустоши. Музыкальным инструментом, превращенным в груду обломков.

– Так что, мы на самом деле не воюем?
Кейт намеренно употребила «мы». Один из простеньких психологических приемов, превращающих «ты против меня» в «мы против них».