Цитаты из книги Дочь скульптора

С елями все совершенно иначе, в особенности если шары уже повешены. Они вбирают в себя любовь, и поэтому так ужасно опасно их потерять. Как только ель попадает в мастерскую, все приобретает совершенно новое значение, заряд святости, что даже с искусством ничего общего не имеет.

У нас самая прекрасная и самая высокая елка в городе, и быть может, она стоит целого состояния, потому что должна доходить до потолка и быть густой и колючей. У всех других скульпторов елки маленькие и плохие, не говоря уж об из известных нам художниках, у которых, вероятно, вовсе никакой елки нет! Люди, живущие в обычных квартирах, ставят свою елку на стол со скатертью, бедные люди! Они покупают свою елку мимоходом.

То, что раньше казалось таким интересным, теперь не волнует. Чувствуешь себя обделенным. Заброшенным, что ли. А это все же несправедливо. И даже не с кем об этом поговорить.

Если фру держит мопса, знаешь наверняка, что она — старая дева. Такое случалось, в особенности когда папа был молод! Но не лучший способ — выйти замуж и, предав, бросить своего мопса. “ Многие прошли этот путь и попали из огня да в полымя”, — говорит папа.

Смотреть на все это не стоит, потому что тогда исчезает то, что придумываешь сам. Так бывает всегда.

Иногда мне кажется, что нет ничего опаснее слов, которыми мы так легкомысленно разбрасываемся. Будничные поступки как-то определённее: они что-то меняют, как в плохую, так и в хорошую сторону, за них ты сам в ответе, их можно увидеть, а словами стреляют, чтобы они впились в тебя или просто оцарапали и обожгли так, что потом ты даже не знаешь, что причинило тебе такую боль, слова нельзя вернуть и уточнить, и ты беспомощен в своём гневе. (Каменное поле)

Я заползла в зелёный первобытный лес и вытащила свой пакет с подарками из-под ветвей, ощущение полноты любви и нежности было почти нестерпимым. Необычайная святость всех Марий, ангелов, мам, Люсий и скульптур - всё вместе благословляло и прощало меня за весь год, даже этот тамбур, все на всей Земле прощали меня, только если были уверены в том, что все любили всех.

Под елями надо быть очень любезным. ... Они вбирают в себя любовь, и поэтому так ужасно опасно их потерять.

А я только и делала, что летала. Вначале я взмывала ввысь, словно муха, затем осмеливалась вылетать в окно. Самое дальнее расстояние, на которое я была способна летать, - это наискосок по улице. Но если я спускалась вниз, в планирующем полёте, я могла держаться сколько угодно, вплоть до самого дня колодца. Там я, разбежавшись, взлетала на улицу и снова поднималась ввысь.

Я пошла в ту самую комнату, что была дальше всех, и стала караулить снег. Я ощущала большую ответственность, и мне следовало выяснить, что он делает.

Когда Йон Бауэр умер, принцессы стали современными и рисуют их любым цветом, каким только захотят. Они стали просто обыкновенными, пышно разодетыми девчонками.

Свет горит там всю ночь. По-моему, там тоже пируют. А может, иллюстрируют книги.

Товарищ не прощает, он просто забывает, а женщина - она всё прощает, но не забывает никогда. Вот так-то! Поэтому женщинам пировать нельзя.

Medan Eriksson var hos dem ägnade de honom sin fulla uppmärksamhet. Ingen sysslade med annat, ingen såg på någonting annat än Eriksson. De följde med varje ord han sa och när han var borta och ingenting egentligen var sagt dröjde deras tankar allvarligt vid det outtalade som han hade lämnat kvar.

Но иногда я мучила ее. Я заставляла ее без конца рассказывать о своем детстве, пока она не начинала плакать, а я, встав у окна, только раскачивалась с пятки на носок и с носка на пятку и смотрела во двор.

- Мари, - спросила она, - ты огорчена, что мы не встречаемся с людьми? - Нет, теперь больше нет. - Это хорошо! И если бы мы встретились, как бывало обычно, - одна болтовня о том о сем, по пустякам. Никакой композиции, никакой ключевой идеи. Никакой темы. Разве я неправа? Всегда примерно известно, что скажет большинство, ведь друг с другом все знакомы наизусть. Но теперь, благодаря видео, каждая реплика полна значения. Все взвешено и сформировано.

Видеомания

"Большинство людей, во всяком случае, тоскуют по дому и чуточку одиноки, они прячутся в своих волосах, и их превращают в цветы..."