Цитаты из книги Дочь скульптора

Иногда жестокость состоит не в том, что ты делаешь, а в том, чего ты не делаешь.

Очень тонкое дело — определить, что правильно, а что неправильно.

Она задумалась о том, что слово "умер" предпочитают не произносить вслух, трусливо заменяя другими выражениями. Она никогда этого не понимала. Очень обидно, что на эту тему нельзя нормально поговорить. Один слишком молод, другой слишком стар, а третьему некогда.

- Ты можешь верить во что угодно, но нужно учиться быть терпимым. - Что это значит? - спросила внучка недовольным тоном. - Это значит уважать чужое мнение. - А что значит "уважать чужое мнение"? - София топнула ногой. - Это значит позволять другим людям думать так, как они думают. Например, я разрешаю тебе верить в черта, а ты разрешаешь мне не верить в него.

Печально, когда видения становятся туманными, расплывчатыми и исчезают. Рассказываешь о них или нет, они все равно исчезают. Продолжать говорить тогда не стоит, потому что это становится просто смешно и чувствуешь себя одинокой. Дочь скульптора

— Знаешь, — сказала София бабушке, — иногда мне кажется, что я ненавижу Маппе. У меня больше нет сил его любить, а не думать о нем я не могу.

А хочется всегда, каждый день, но ты по-настоящему не знаешь, чего тебе хочется. Но под конец ты думаешь, что, может быть, тебе хочется селедки. И тогда ты заходишь в кладовку и смотришь, а там и в самом деле лежит селедка.

— Я пытался написать тебе письмо. — Правда? — Но оно получилось не слишком длинное. — Что ты написал? — Только "Дорогая Мария". — Папа, — сказала она, — если ты не выбросил это письмо, отдай его мне. Оно и не должно быть длиннее. (Каменное поле)

Я иду так долго, что становлюсь длинной и тонкой, как травинка, а волосы мои превращаются в мягкую метелку какого-то растения, и в конце концов я пускаю корни и начинаю шуршать, и шелестеть, и шуметь, как все мои сестры-тростинки, и время никогда не кончается.

Важно , чтобы переход к новому дню был очень медленным и ласковым. При дневном свете все видится совсем иначе, и если разница слишком велика, можно все испортить. Нужно мирно расхаживать и ощупывать все своими руками и думать о том, чего тебе, собственно говоря, хочется.

Как-то раз он мне сказал: почему ты никогда не сердишься? Не сержусь, ответила я, а чего бы мне сердиться? Я понимаю тебя и прощаю. И тогда он говорит: за что? Защищай свою позицию. Прощение может быть непростительным. Уточни. (Каменное поле)

Я не люблю, когда людям живется трудно. У меня пробуждается от этого нечистая совесть, а потом я начинаю думать, что они могли бы уйти куда-нибудь в другое место! (Дочь скульптора)

...талант никогда не может служить извинением за высокомерие и превосходство.

— А где папа?
— Спит.
— Это неплохая идея, — сказала бабушка. — Разбуди меня, если будет что-нибудь интересное.
Она легла на песке между кустами можжевельника.
— А есть? А купаться? — спросила София. — А гулять по острову? Мы будем чем-нибудь заниматься, или вы способны только спать?

Чем ты меньше, тем больше становится Рождество. В доме, под ёлкой, Рождество непомерно велико. Это зелёные джунгли с красными яблоками и печальными красными ангелами, которые кружатся вокруг самих себя на своих нитках, охраняя вход в первобытный лес. И первобытный лес тянется в бесконечность, отражаясь в стеклянных шариках. Благодаря ели Рождество - это абсолютная надёжность.

Попполино сотрясал свою клетку, не испытывая ни малейшей нежности ко всем этим фру, он видел, что плачут они, так как им это нравится.

Самые красивые грибы лежат сверху. Папа подбирает их по цвету и форме, потому что грибы — это его букеты. Такие же букеты он составляет из рыбы.

Взрыв — красивое слово, очень большое и емкое. Позднее я научилась другим словам, таким, которые шепчут, только когда остаются одни: «Неумолимый. Орнаментика. Профиль. Катастрофичный. Наэлектризованный. Лавка Колониальных Товаров».

Кошки! Они тоже ничего не понимали. Они - просто жирные пудинги, которые только и делали, что спали или же были красивыми.

Мы сидели тихо. Читать нам не позволяли, - это значит презирать лодку.