Цитаты из книги Иван Ауслендер

Ты, Ваня, как-то мне про жертвенность российской революционной интеллигенции говорил. А я тебе – про её же склонность к мазохизму. В чём разница? А разница в том, что вы, интеллигенты, по-настоящему страдать за народ не согласны. Вы хотите, чтобы вас немножко дубинкой пошлёпали, слегка и ненадолго приковали наручниками к решётке; в общем, ждёте умеренного насилия без вреда для здоровья, чисто для остроты ощущений. Как и все нормальные мазохисты. А тюрьма или смерть – это из другой оперы, не про вас. Это про Балканского и его товарищей. Их мало. Как всегда мало бывает мучеников, апостолов, настоящих революционеров. Их не может быть целый миллион или социальный слой, креативный класс, сердитые горожане, белые ленты, – нет.

Всем было понятно, что третье шествие станет последней разрешённой уличной акцией. С частным визитом в город приехал шахматист. Ивана Борисовича пригласили на неформальную встречу, где обсуждались вопросы организации будущего мероприятия. Ауслендер понемногу освоился в тусовке и, пожав шахматисту руку, сразу пошутил: – Надеюсь, деньги Госдепа привезли? Шахматист улыбнулся и рассказал про ассигнования из американского бюджета на развитие демократии в России: оказалось, большая часть выделяемых средств идёт на финансирование правительственных и проправительственных организаций, таких как молодёжные движения под крылом правящей партии.

В детстве бывают такие сны, в которые можно вернуться. Тебя будят на самом интересном месте, но ты не хочешь просыпаться, ты снова закрываешь глаза и оказываешься в прерванном сне. Этот сон повторяется много ночей подряд, потом словно бы забывается, но вот, через год или два, снится снова. И когда он перестаёт тебе сниться, полностью, окончательно исчезает из ночной кинопрограммы, только ветер ума треплет на пыльных улицах памяти обрывки афиши, – тогда ты понимаешь, что детство закончилось и ты повзрослел навсегда.

Ты помнишь госпожу Матвиенко? – Помню. – Из-за чего её с губернаторов убрали, помнишь? – Есть разные мнения. Говорят, что… – Да не надо разных мнений! Вот так, просто, наобум, что первое вспоминается? – Ну… сосули. – Именно что сосули! Иначе говоря, наледь. Эта самая наледь образуется от хаотической смены оттепелей и заморозков. А всё, что там говорят про крыши, коммунальщиков, отопление, – бред. Что она предложила, помнишь? – Лазером сбивать. – Да! Лазером. Бластером. Нанотехнологией. Что это такое? Это беспомощность! Профнепригодность! Какие лазеры? Ей надо было следить за климатом, чтобы не было такой фигни! Надо было договориться с зимой и весной, чтобы сменяли друг друга в положенный срок, по порядку, а не спорили и не дразнились! Надо было вызвать на ковёр двенадцать месяцев и отчитать, построить, или подкупить, или запугать – как угодно, но встроить во властную вертикаль! А она не смогла. Поэтому – до свидания, Валентина Ивановна!

– Да и кто когда управлял этой страной? Этой страной невозможно управлять! Она неуправляема! Вернее, она всегда управляется сама, сама собой управляется. Слишком большая, пустая и разная! Заснеженная пустыня, по которой идёт лихой человек! Идёт и боится. Потому что другой лихой человек идёт по его следу, а за сугробом в засаде сидит третий, который ждёт их обоих, но – чу, звенят колокольцы, едет на санях с мигалкой четвёртый лихой человек, который схватит всех троих и отправит на каторгу, в землю ещё более заснеженную и пустую, а такая в России всегда есть. И каждый прячет за пазухой свою краюху хлеба и свой кисет с табаком, и за голенищем у каждого – нож. Так какой тут консенсус? Какое умеренное насилие? Тут одно только может быть: царь. Чтобы решал вопросы с метелью и вьюгой, регулировал высоту сугробов, вовремя включал и выключал солнце. А со всем остальным народ как-нибудь сам справится. Всегда справлялся и теперь справится сам.

Некоторые полагают, что постоянное самоуничижение, муки совести, требовательность к себе и последующее самобичевание являются хорошими стимулами для духовного роста. Однако это не стимулы, а препятствия. Надо понять, почему некоторые проповедники, лидеры, идеологи и так далее пробуждают в нас упреки совести. Потому что так мы становимся управляемыми. Так лидерам легче управлять, в том числе и религиозной организацией, и обществом в целом. Когда все мучимы сознанием своего несовершенства, своего падшего состояния, греховности, тогда все покорны

Пока находишься в этом мире, пока живешь здесь – ничего понапрасну не трогай. Не меняй ничего. Не ломай ни одной лишне веточки. Не переставляй предметы с места на место. Не трогай камни. Особенно камни. Никогда не трогай ни одного камня. До сей поры в Альпах ежегодно погибает около двух десятков туристов и проводников, потому что сходят лавины, а лавины сходят от нарушения равновесия. Такого же в экономике. Никогда не плати, если можно взять даром. Плати меньше везде, где возможно. Это не скупость. Это мудрость. Дело не в деньгах. Дело в равновесии. Не делай лишних движений. Не нарушай гомеостаз. Пока ты жив, пока ты здесь ходишь – ходи осторожно и ничего не трогай.