Цитаты из книги Год в Провансе

Две силы, составляющие мировую славу Франции, - бюрократия и гастрономия - объединились ради того, чтобы поставить настырных иностранцев на место.

В те минуты, когда несчастье угрожает вашему желудку, французы проявляют себя с самой лучшей стороны.  Расскажите им о тяжёлой болезни или финансовом кризисе - и они в лучшем случае вежливо выразят сочувствие,  а в худшем посмеются. Но, если вы пожалуетесь на гастрономические проблемы,  они будут готовы сдвинуть  небо и землю и даже столики в ресторане,  ради того чтобы помочь вам.

Лучшие ищейки [трюфелей] — это свиньи, питающие к трюфелям врожденную страсть. Нюх у них даже лучше, чем у собак, но у этого способа имеется и существенный недостаток, и заключается он в том, что хрюшка непременно хочет съесть найденный гриб. Не просто хочет, а ужасно хочет. Пытаться договориться со свиньей, находящейся на грани гастрономического экстаза, по словам Рамона, бесполезно. Ее невозможно ни отвлечь, ни придержать одной рукой, пока другой вы спасаете драгоценный гриб.

Англичане убивают барашков дважды: первый раз, когда перерезают им горло, а второй — когда их готовят.

Есть мнение, что за рулем опаснее всех итальянцы, но лично я бы поставил на голодного, опаздывающего к обеду француза, летящего по трассе N100.

Можно годами жить в своей квартире в Нью-Йорке или Лондоне и ни разу не поговорить с людьми, обитающими за тонкой стенкой в каких-нибудь шести дюймах от вас. В деревне же вы становитесь частью жизни своих соседей, а они – частью вашей, даже если их дом находится на расстоянии в несколько сот метров.

"Полнокровный и темпераментный Прованс может стать настоящим шоком для анемичного северянина."

- Хорошая погода для самоубийства, — заметил как-то утром Массо и выплюнул изо рта ус, загнанный туда мистралем.

Жена предложила похитить собаку Дидье, которую тот любил, наверное, даже больше, чем бетономешалку, и держать ее в заложниках до тех пор, пока они не закончат ремонт.

Мои часы уже давно лежали в ящике стола, а время я более-менее точно определял по положению теней у нас во дворе. Я постоянно забывал, какое сегодня число и день недели — это уже не казалось мне важным. Постепенно я превращался в очень счастливый овощ

Неудивительно, что аэробика так и не стала популярной в Провансе: местным жителям вполне хватает физической нагрузки, которую они получают во время десятиминутного разговора.

Можно годами жить в одной квартире в Нью-Йорке или Лондоне и ни разу не поговорить с людьми, обитающими за тонкой стенкой в каких-нибудь шести дюймах от вас. В деревне же вы становитесь частью жизни своих соседей, а они — частью вашей, даже если их дом находится на расстоянии в несколько сот метров.

Известно ли вам, что в августе в любой произвольно взятый момент дня по меньшей мере пять тысяч человек в мире делают pipi? И кто после этого захочет быть рыбой?

Неудивительно, что аэробика так и не стала популярной в Провансе: местным жителям вполне хватает физической нагрузки, которую они получают во время десятиминутного разговора.

Корзинки и сумки ставятся на землю, собаки привязываются к столикам кафе, велосипеды и орудия труда прислоняются к ближайшей стене. Все это совершенно необходимо, потому что ни один серьезный разговор невозможен без использования обеих рук: с их помощью обозначается конец предложения, ставится ударение, добавляется подтекст, и, наконец, они просто украшают речь, которая без жестов оставалась бы только скучным шевелением губами, что, разумеется, не может удовлетворить ни одного провансальца.

...Здесь, в деревне, невозможно было игнорировать прямую связь между чьей-то смертью и нашим обедом,

На свете нет существа более толстокожего, чем человек, жаждущий солнца и бесплатного жилья: обычные светские намеки здесь бесполезны.

Ничто не случается тогда, на когда это запланировано. Достаточно и того, что это случается вообще