Цитаты из книги Jackaby

— Джентльмены, – продолжил Джекаби, – смириться с этим нелегко, но убийца, которого мы разыскиваем, носит полицейский жетон. Иначе говоря, он стоит среди нас даже сейчас, скрываясь прямо у нас под носом. Это ужасное существо прикидывается не простым жителем, а полицейским.
Пока он говорил, облака разошлись, и площадь залил лунный свет. На лицах сотен полицейских отразилось замешательство: они уже не знали, смеяться им или пугаться. Собравшиеся зеваки перестали улыбаться, в окнах появилось больше людей.

Джекаби тем временем продолжил свою речь:
— Спешу заверить вас: если мы будем работать сообща, сегодня преступник окажется пойман. Сначала нам необходимо подготовиться, так что слушайте меня внимательно. Прежде всего пусть кто-то из первых рядов разожжет костер. Большой костер нам не нужен, достаточно будет и маленького. Вот вы, с бирюзовой аурой и сигаретой за ухом! Да-да, вы. У вас есть спички? Да? Превосходно. Я уже собрал немного сухого хвороста – держите.
По толпе пробежали тихие смешки и шепотки; полицейского, к которому обратился Джекаби, вытолкнули вперед. Джекаби присел и протянул ему ветки.
Комиссар Свифт побагровел и стал почти одного цвета со шляпой.
— Марлоу…
— Он использует… нетрадиционные методы. – Марлоу не спускал глаз с детектива, словно полагая, что силой взгляда сможет заставить Джекаби изменить себе. – Как бы странно это ни звучало, его вмешательство уже не раз сдвигало наши расследования с мертвой точки.

Джекаби наконец пробился в самый центр площади. Я не заметила у него в руках ни свинца, ни другого металла, но он собрал немного сломанных веток. Среди бравых полицейских в форме он казался особенно нелепым. Схватившись за заднюю ногу мраморного коня, он полез на постамент статуи. В какой-то момент он повис почти вверх ногами, и его пальто упало ему на голову.
Само собой, это не укрылось от Свифта.
— Это еще что за идиот?
Не успел Марлоу ответить, как Джекаби обратился к толпе.
— Прошу прощения! Внимание! – крикнул он, хоть в этом и не было необходимости. Все взгляды и так устремились на чокнутого детектива, который пригибался под копытами вздыбившегося мраморного коня. – Здравствуйте. Многие из вас меня знают, но если вам не выпадало случая работать со мной или брать меня под стражу, меня зовут Р. Ф. Джекаби. Спасибо, что вы все пришли сюда сегодня вечером. Я бы предпочел, чтобы вас было больше, но справимся и так. Инспектор Марлоу, спасибо, что собрали полицейских по моей просьбе.

— Знаете, я бы с радостью поболтала, – сказала я, – но мне очень нужно…
— Батюшки… – Хатун встряхнула головой и несколько раз моргнула, словно пытаясь избавиться от черных точек, которые возникают перед глазами, когда слишком долго смотришь на яркий свет. – Батюшки светы… Вам не стоит его искать. Это плохая идея. Лучше вам сегодня держаться от него подальше. Не приближайтесь к Джекаби. – Она заглянула мне в глаза. – Видимо, это в вас и изменилось.
— Во мне что-то изменилось и это как-то связано с Джекаби? – усомнилась я.
— Боюсь, что так, дорогая. Не ходите за ним. Это опасно.
— Что именно?
Она снова тряхнула головой и поморщилась, словно прожевав лимон. Вдруг она подняла голову и на удивление ласково, прямо как бабушка, погладила меня по щеке.
— Как же это называется? Безбрежность, безмятежность… Неизбежность. Точно. Ваша гибель неизбежна.
— Моя гибель неизбежна? – С изумлением глядя на старушку с ласковыми глазами и испещренным морщинами лицом, я пыталась осознать ее слова.
Как ни странно, я поверила ей, но за этот день я уже столько раз смирилась со своей смертью, что заявление Хатун меня не испугало. Я уже все это проходила и знала, что бояться не стоит.
— Сердечное вам спасибо, – тем не менее сказала я. – Я ценю вашу заботу.
Огласив свое пророчество, Хатун мгновенно вернулась в нормальное состояние. Кивнув, она пожелала мне всего хорошего, словно мы просто встретились за обедом, и пошла прочь, сливаясь с растущей толпой.

— Я был там, – сказал Чарли. – Я был там всю ночь, но не смог его спасти.
— В этом нет ничего удивительного, – отмахнулся Джекаби, и я строго посмотрела на своего начальника. Младший детектив казался совсем разбитым. Заметив мой взгляд, Джекаби неловко потрепал Чарли по плечу. – Его никто не мог спасти. Услышав плач, он потерял все шансы. Но хорошо, что вы попытались. В этой трагедии есть и плюсы: теперь мы имеем свежее место преступления. Мы с мисс Рук быстро позавтракаем и пойдем проверить, какие улики убийца оставил на этот раз.
Чарли нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
— Мистер Джекаби, время не ждет! Человек погиб!
— К несчастью, это так. Как бы мы ни спешили, его уже не вернешь. Уверяю вас, когда мы доберемся до него, из мертвых он не воскреснет. А горячий завтрак пойдет нам на пользу, ведь мы не хотим упустить…
Но тут детектива на полуслове прервал оглушительный взрыв. Чугунная сковородка слетела с конфорки, и ее черная ручка наполовину вошла в стену под острым углом. Металл завибрировал от удара. Последовавшую за этим звенящую тишину прервали глухие хлопки: в коридор покатилось с полдюжины спелых красных яблок.
— Переборщили с паприкой? – предположила я.
— Если подумать, – как ни в чем не бывало продолжил Джекаби, – пожалуй, лучше не обременять себя перед работой.
Удивленно уставившись на сковородку, Чарли лишь беззвучно шевелил губами.
— Перекусим на ходу. Хотите яблоко? – Джекаби поднял одно из яблок с пола, и я приняла его с благодарностью.
— Я только надену ботинки, – сказала я.
— Поспешите, – велел мне Джекаби. – Время не ждет, мисс Рук. Человек погиб.

Я отвернулась, чтобы расстегнуть свое пышное красное платье, и заметила крупного нырка, сидевшего на замшелом шкафу у меня за спиной.
— Боже, Дуглас! Может, улетишь в сторонку? – попросила я.
Дуглас помотал головой, как совершенно обычная птица.
— Зачем ему улетать? – игриво бросила Дженни. – Он ведь утка. К тому же я не раз смотрела, как он одевается, пока он был еще человеком, – мечтательно добавила она. – Фигура у него ничего. Полагаю, это вполне справедливо.
Мои щеки залились румянцем.
— Это вообще-то неприлично, – заметила я.
— Знаешь, Эбигейл, отсутствие тела раскрепощает.
— Ты не слишком обрадовалась, когда я случайно зашла к тебе в комнату.
Ее озорная улыбка сменилась суровостью.
— Это другое, – сказала она, но тут же пожала плечами. – Но раз уж ты настаиваешь… Пойдем, Дуглас, не будем ей мешать.

— По-моему, тебе идет это красное платье, но оно ведь вечернее, а не дневное?
— Выбора у меня не осталось. У меня с собой только красивые платья и рабочие штаны. Оставалось лишь одно платье, которое ты постирала. Кстати, спасибо.
— Если они тебе не нравятся, зачем ты их привезла?
Я вздохнула.
— Они первыми попались мне на глаза. Прежде чем я сбежала из дома, матушка любила одевать меня как куклу, в летящие платья от ее любимого портного. Мне не приходилось думать, что носить, потому что мое мнение все равно не учитывалось. Может, если бы она паковала мои вещи, мне и было бы из чего выбирать, но тогда мне пришлось бы нанимать отдельный экипаж для одних только шляпок. Она ужасно боялась, что какой-нибудь дворянин увидит ее дочь в лохмотьях. Так она называла любой наряд без проволочного каркаса, кружевной отделки и пяти нижних юбок. Правда, у меня была школьная форма, которая мне очень нравилась, но она износилась еще до моего отъезда. К тому же ее шили для учебы, а не для лазанья по горам. На ней то и дело появлялись дырки, а на подоле быстро возникала бахрома. За месяц форма превратилась в настоящие лохмотья. Остаток времени на раскопках я ходила в мужских штанах.
— Не может быть!
— Правда. И мне нравилось… поначалу. Так я тоже демонстрировала свою непокорность, упрямая и непреклонная. Но, уверяю тебя, после нескольких месяцев тяжелого, изнурительного труда штаны перестают быть символом свободы. Теперь мне просто хочется, чтобы у меня появилось несколько платьев… попроще.

— Доброе утро, мисс Рук. Омлет?
— Не откажусь. Спасибо, мистер Джекаби. – Я отодвинула стул, с трудом устроила на нем громадный бант и подоткнула многочисленные юбки. – Вы случаем не знаете, куда пропало мое платье?
— Нет, но утром Дженни говорила, что собирается устроить стирку. Она с этим неплохо справляется… что весьма впечатляюще, учитывая, что она может физически взаимодействовать лишь с теми вещами, которые ей принадлежали. Насколько я понимаю, при стирке она надевает старые перчатки. Было бы здорово, если бы она не забывала о своем недостатке и звала на помощь, переставляя мои вещи, но договориться с ней невозможно. Посмотрите, не висит ли платье на заднем дворе.
Я подошла к окну и выглянула на улицу. Мое простое платье действительно висело на веревке вместе с чулками и носовым платком. Нижняя юбка казалась свежей и сияла белизной, а на зеленом материале больше не было ни пыли, ни темного пятна от пролитого чая. Но я прекрасно видела, что ткань еще совсем сырая, ведь кое-где с нее даже капало. На таком холоде платье могло просохнуть разве что к закату, да и то если повезет.
— Проклятье, – бросила я. – Точнее, это очень мило с ее стороны. Мне стоит ее поблагодарить.

— Как думаете, вам по силам меня научить? Чтобы я видела сквозь иллюзии?
— Нет, – отрезал Джекаби, даже не дослушав вопроса. – Вероятно, нет. Скорее всего, нет. Как я только что объяснил, это – мой уникальный дар. В один момент времени существует лишь один ясновидец.
— А вы пытались кого-нибудь научить? – спросила я. – Может, я и не смогу с вами сравниться… Но можно проверить, сколько я смогу перенять.
Джекаби поморщился, но я заметила, что ученый внутри него загорелся этой идеей.
— Полагаю, мы можем определить параметры эксперимента, измерить чувствительность в постоянных условиях и при изменении параметров, использовать дополнительные стимулы…
Он посмотрел на меня с тем же пристальным вниманием, с которым изучал свои причудливые артефакты и флаконы с загадочными химикатами. Это давало мне надежду, но под его взглядом мне было не по себе.
— Мне стоит обдумать эту возможность, – заключил детектив. – Конечно, только в том случае, если я вообще решу вас оставить.