Цитаты из книги The Stand

Маленькие дети — это единственная хорошая разновидность людей.

Ответственность - это пирог. Своими добрыми делами ты можешь избавить себя от части ответственности, но ты просто дурачишь себя, если думаешь, что тебе не достанется под конец твоего сочного и горького куска. И тебе придётся съесть его до последней крошки

Его карманы оттопыривала самая разная литература, брошюры на все случаи жизни: опасность ядерных электростанций, роль международного еврейского картеля в свержении дружественных правительств, кокаиновые связи ЦРУ и контрас, фермерские профсоюзы, «Свидетели Иеговы» ( Если ты можешь ответить « да» на эти десять вопросов, ты СПАСЕН! ), чернокожие за равенство в армии, устав ку-клукс-клана. Все это и многое другое.

Спасение – в численности. В обществе, ты понимаешь. Общество – краеугольный камень того, что мы называем цивилизацией, и это единственное противоядие от беззакония.

Разносчики простуды такие общительные, - подумал он. - Готовы со всеми поделиться своим богатством.

Жизнь стоит дешево, и аборт делает ее еще дешевле.

Со временем, может быть, появится кто-то другой, ради кого стоит жить.

Им нравится голосовать – подумал Стью. – это помогает им поверить в то, что они всновь владеют ситуацией.

Сказано, что два самых больших человеческих греха - гордыня и ненависть. Так ли? Я склонен думать о них как о двух самых больших человеческих достоинствах. Отбросить гордыню и ненависть - все равно что  сказать: ты изменишься на благо мира. Принять их, отталкиваться от них - более благородно, все равно что сказать: мир должен измениться на благо тебе. Меня ждёт великое приключение.

Людям нужны другие люди. Разве ты не почувствовал это? Когда был один?

Общество сумасшедшего лучше общества мертвеца.

Я думаю, что аборт — слишком мягкое словечко для этой операции.

Сны отражают потребность души в регулярной разгрузке. И люди, которые не видят снов - или не могут вспомнить их, когда проснутся - страдают своего рода умственным запором.

Он не хотел умирать, он боялся смерти, но он обязан примириться с ней, насколько это возможно. В конце концов, выбор был сделан не им, и он начинал верить в то, что смерть — это всего лишь комната ожидания, артистическая уборная, где ты проводишь время перед выходом на сцену.

Прелесть религиозной мании состоит в том, что она может объяснить все.

Жизнь - это карусель, на которой никому не дано удержаться надолго.

Однако его отец следовал принципу столь же твердокаменному, как и республиканская философия Мэна: не доверяй сильным мира сего, ибо они - и их правительства - поимеют тебя, даже если наступит конец света.