Цитаты из книги Guards! Guards!

Какая неблагодарная работа — быть главным попрошайкой. Против тебя работает количество нулей. Попрошайки низшего уровня неплохо зарабатывают, выпрашивая пенни, но стоит попросить — всего лишь на один вечер! — поместье в шестнадцать спален, как люди начинают отводить глаза.

- Я видел, как летают мухи,  – отозвался сержант Колон, тихо икая. – А еще я видел, как летают птицы. Даже кирпичи – и те порой летают что твой орел. Но я ни разу не видел летающего дракона.
- А ты голову-то подними, – Шноббс говорил настойчиво и встревоженно

Ожидание подразумевает под собой надежду.

они все сделают сами, по собственному выбору, – сказал он, – а со временем начнут верить, что именно этого они и хотели, это станет традицией… мы, люди, очень приспосабливающиеся существа…

Воры контролировали преступность значительно лучше, чем это когда-либо получалось у Городской Стражи. Теперь стражникам приходилось лезть из кожи вон, работая вдвое больше, чтобы хоть чуть-чуть сократить уровень преступности, в то время как все, что требовалось от Гильдии Воров, это чуточку меньше работать.

Чудовище устроилось посреди площади - прямо на останках церемониального помоста. Судя по морде, дракон был вполне доволен собой.

Зрелище внушительно и надменно приосанившейся госпожи Овнец было не из тех, которые забываются, хотя конечно, можно попробовать. Это было все равно как стать зрителем фильма о континентальном сдвиге, показанном наоборот, когда различные субконтиненты и острова стягиваются вместе, образуя одну массивную, разгневанную протоженщину.

Местонахождение дракона без труда определялось по свистевшим в воздухе стрелам, а также по вскрикам и бульканью горожан, в которых эти самые стрелы попадали.

Воунз выглядел так, как будто не спал как минимум несколько лет. Лицо у него было цвета прокисшей кухонной тряпки. Он никогда не отличался упитанностью, теперь же и вовсе напоминал нечто, извлеченное из пирамиды.

Вот он, анк-морпоркский инстинкт, подумал Ваймс. Убежать, а потом стоять и ждать, не произойдет ли с твоим ближним что-нибудь интересное.

Предположим, явится этот самый отбрыск, подойдет к патрицию и скажет: «Эй, ты! Я король, вот тут у меня родинка, там, где полагается, так что давай сматывайся». И что он получит? Ожидаемую продолжительность жизни – две минуты, вот и все, что он получит.

Бывают моменты, когда вероятность – один на миллион, что ты спасешься. Но… но ты спасаешься. Иначе не было бы… – он понизил голос, – не было бы никакого смысла.
*
Это был тот самый шанс – один на миллион. И кто сможет с уверенностью утверждать, что где-то, в одной из миллионов возможных вселенных, он не сработал?

Метание ножей требует искусства, и даже если вы им овладели, надо еще, чтобы повезло с ножом. Иначе он делает именно то, что сделал нож Ваймса, а именно: улетает в неопределенном направлении.

Двое стражников неуверенно взяли Ваймса за плечи.
— Ты ведь не станешь предпринимать ничего героического? — прошептал один из них.
— Просто не знаю, с чего начать, — признался Ваймс.

Нет, обычное "напился" здесь не годиться. "Надрался в хлам" - это более подходящее выражение. Когда весь мир перекошен, словно в кривом зеркале, изображение становиться нормальным только тогда, когда посмотришь на него сквозь дно бутылки.

– Чаши Непорочности, сбрызнуты ли они должным образом? – начал речитатив брат Сторожевая Башня.
– Угу, сбрызнуты что надо.
– А Воды Мира, свершено ли отречение от них?
– Свершено на полную катушку.
– А Демоны Безграничности, прикованы ли они многими цепями?
– Вот черт, – брат Штукатур даже прищелкнул языком от досады, – вечно что-нибудь да забудешь.

Что-то запищало. Ваймс пошарил около трясущегося дракончика, вытащил маленького резинового бегемота, некоторое время удивленно разглядывал игрушку, а затем пару раз сдавил.

• Я решил, может, что это его развеселит, - слегка смущенно объяснил Моркоу.
• Ты купил ему игрушку?
• Да, сер.
• Какая добрая мысль.

...если ты тот, чей рост зашкаливает за шесть футов, а плечи не пролезают в дверь, то твоё путешествие скорее всего будет бессобытийным. Время от времени из-за разных скал выскакивают всякие люди, но тут же торопливо удалятся, бросая нечто вроде: "О, прошу прощения, я, видимо, ошибся..."