Colossus of Maroussi

До недавней поры я вовсе не собиралась знакомиться с этим именитым автором, который будоражит умы и сердца читателей уже не одно десятилетие. А сколько еще поколений впереди, которые будут им зачитываться или неистово его не понимать и ругать. Как ни странно к знакомству с этим замечательным человеком меня привел роман Горькие лимоны, а именно его дружба с автором сего творения - Л. Даррелом. В данном романе, который является увлекательной и притягательной путевой прозой, Г. Миллер едет именно в гости к уже полюбившемуся мне Л. Дареллу и открывает для себя колыбель европейской цивилизации. Главный герой здесь отнюдь не Генри Миллер. И даже не Л. Дарелл. И даже не Георгос Кацимбалис (греческий литератор и издатель) в честь которого названо это творение. А ее величество Греция, с ее неисчерпаемым и богатым культурным наследием, которое заряжает своей энергетикой и позволяет обрести точку равновесия и гармонию с самим собой.

Это небольшая по формату вещь - искренняя и яркая ода этой уникальной стране. Это настоящий восторг и радость от прикосновения к красоте и ее нерушимости. Это путешествия сквозь глубину веков и внутрь себя. Это настоящая гармония и единение с природой. Это то место, где Г. Миллер быть поистине счастлив, ощущая это и осознавая. А с каким непередаваемым восторгом он пишет о греках. Об их открытости, отзывчивости, жизнерадостности, беспечности и умении жить и радоваться каждому мгновению. Он с таким восхищением пишет о своих друзьях, которые все как на подбор были уникальные личности. Он поет. Это такая лиричная и красивая путевая проза, что просто зачитываешься и искреннее радуешься за автора, который смог испытать всю гамму чувств от увиденного. И вместе с тем в воздухе во всем мире витает напряжение и страх. Преддверие войны. Все страны на грани. Поэтому волей-неволей, но эта болезненная тема тут и там фигурирует в этих автобиографических заметках. Это такой сплав из впечатлений от увиденного и вкраплений на тему мира, цивилизации, космоса вообще и внутри каждого из нас. Он рассуждает о нашей псевдоцивилизации; о тех демонах, которые вселяются в человека и заставляют пожирать ближнего своего; о человеческой жестокости и чёрствости; он очень яро нападает на потребительский мир и ненавидит своих соотечественников, которые преуспели в этом; порой он очень жестко и не стесняясь выражает свое мнение об этом бренном мире и о том куда мы движемся широкими шагами; о скоротечности времени; о мире, внутри каждого из нас (ведь от этого мира зависит и всеобщий МИР). Его мысли и рассуждения настолько созвучны моим и близки, что, после погружения в некоторые абзацы, мне становилось не по себе. Я даже не ожидала, что Генри Миллер и его путевая проза станет частью меня. Это непередаваемые ощущения.

Как итог - это полный улет. Это космос. Генри Миллер -аморальный человек!? В очередной раз убедилась, что нужно составлять свое мнение, никого не слушая. Человек, который так описывает руины и природу. Человек, который так восхитительно пишет и рассказывает о своих друзьях и целом народе. Человек, который так яро изобличает пороки человеческого стада. Человек, который смотрит вглубь веков. Человек, который вечно в поисках космоса внутри себя. Такой человек просто не может быть аморальным. И да. Теперь я знаю куда мне податься в поисках гармонии и к каким руинам прикоснуться. Спасибо Г. Миллеру и его потрясающей робинзонаде.

До тех пор пока мы будем отказываться мыслить в категориях мирового блага и мирового достояния, мирового порядка, мы будем убивать и предавать друг друга. Мы можем идти тем же путем, пока мир не рухнет, если желаем его гибели. Ничто не сможет подвигнуть на создание нового и лучшего мира, кроме нашего собственного желания такого мира.

— А что заставляет вас так любить Грецию? — поинтересовался кто-то. Я улыбнулся и ответил: — Ее свет и бедность. — Вы романтик, — сказали мне. — Да, — сказал я, — я настолько ненормален, что верю — самый счастливый человек на земле — это тот, у кого минимальные потребности. А еще верю, что если имеешь свет, такой, как здесь у вас, то он уничтожает все безобразное и уродливое. Оказавшись в вашей стране, я понял, что свет свят: Греция для меня — святая страна.

В Грецию Генри Миллер поехал по приглашению Лоренса Даррела и очень быстро подружился с такими известными деятелями греческой культуры как Георгос Сефериадис и Георгос Кацимбалис. В их компании прошла большая часть его путешествия по Греции. Именно Кацимбалиса Миллер называет колоссом Маруссийским, он восторгается этим человеком, его величием и незаурядностью. Кацимбалису посвящены многие страницы книги, но он все же не является ее главным героем. Название романа, это скорее дань уважения этому человеку.

Для всех греков без исключения характерна такая черта – они уже при первом знакомстве распахивают перед тобой все двери и окна своего сердца. Грек не только не откажет в помощи, он просто горит желанием помочь, это его естественное состояние. Это душевное качество греков глубоко потрясло Генри Миллера, живя во многих странах он нигде не встречал ничего подобного. Во время своего путешествия Миллер знакомился с самыми разными людьми и между ними очень быстро складывались отношения давних друзей. Когда читаешь книгу, действительно создается ощущение, что греки – одна большая семья.

Книга Генри Миллера- очень необычный путевой дневник. Он не изучает Грецию, он как пересушенная губка впитывает ее. В этом процессе участвуют все основные органы чувств и еще какое-то особое пространственно-временное чувство, свойственное только Генри Миллеру. Он способен одновременно видеть Грецию в прошлом, настоящем и будущем, в каждом нищем бедняке он в то же время видит греческого бога. Поток мыслей и поток чувств постоянно сменяют друг друга и сложно сказать, чего тут больше. Очень интересным человеком оказался для меня Генри Миллер.

Чарующая вещь и противоречивая как сама жизнь - воспоминания Генри Миллера об обретении Земли обетованной накануне и во время кровавой бойни Второй мировой ("Задача человека — искоренить инстинкт убийства, который вездесущ и многолик. Бесполезно взывать к Богу, как бессмысленно отвечать силой на силу. Всякое сражение — это свадьба, замешенная на крови и страданиях, всякая война — это поражение человеческого духа. Война — только грандиозное проявление в драматической форме показных, фальшивых, мнимых конфликтов, происходящих ежедневно и повсюду даже в так называемое мирное время. Каждый человек посильно способствует продолжению бойни, даже те, кто, казалось бы, стоит в стороне. Все мы, хотим того или нет, вовлечены, все — участники. Земля — наше создание, и мы должны принимать плоды нашего созидания.")

Разочаровавшийся романтик едет в Грецию, которая завораживает его и, похоже, вновь дарит надежду, что возможно род людской не совсем безнадёжен. При ярком, пронзительном, проникающем в самые мрачные тени, греческом солнце это может показаться почти правдой, по крайней мере, в это верится легко и непринужденно - под этим изумительным небом возможно всё. Но на самом деле, от себя не убежишь - и воспоминания, люди и события из недавнего прошлого (во Франции ли, Америке) вновь и вновь возвращают автора с небес в реальность, которая - РАЗНАЯ. Причем, для этого совсем не нужно ехать в чудесный край, где заснули хмельные олимпийские боги, это есть везде, в любой стране мира, потому что это не вовне - внутри нас, все демоны и ангелы мира навек (пусть и короткий) заключены в тесном пространстве черепной коробки каждого. Да, "это безумный мир, и стоит взглянуть на него лишь немного беспристрастней, он кажется даже еще безумней, чем обычно", однако, если посмотреть еще раз, чуть внимательнее, или при другом освещении, то вполне возможно уловить все те "вечные мечты, питающие людские души", которые примиряют нас с собой и всем вокруг. Пусть ненадолго, на время путешествия хотя бы. Это мощное топливо, химерное, но...

At that moment I rejoiced that I was free of possessions, free of all·ties, free of fear and envy and malice. I could have passed quietly from one dream to another, owning nothing, regretting nothing, wishing nothing. I was never more certain that life and death are one and that neither can be enjoyed or embraced if the other be absent.

Такова жизнь.